– Вот видишь! Ты сказал «было». Значит, все в прошлом. Я так не хочу.
– Я тоже многого не хочу, – тяжело вздохнул Максимов.
– Значит, ты не поедешь ко мне?
– Извини, я не могу.
– Тогда поговорим где-нибудь на нейтральной территории.
– О чем нам говорить, Кристи?
– О Дронове, – жестко сказала Кристина.
Слезы у нее высохли. Глаза лихорадочно блестели.
Крюков не верил в совпадения.
«Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно». Если гасят – тоже. Жестких наездов прессы на предпринимателей не было уже давно. Казалось, что информационные войны ушли в прошлое. Борьба за собственность переместилась в основном в сферу отношений «бизнес – власть». Ссылок на общественное мнение уже не требовалось. Вполне достаточным считался административный ресурс – безразмерное понятие, которое включало в себя любые приемы: от ловкости рук местных начальников при подсчете голосов избирателей до задушевных бесед слишком прытких коммерсантов со следователями в камерах предварительного заключения.
Крюков, собственно, и согласился дать интервью в полной уверенности, что ничем фатальным это не грозит. Он понимал, что властям по большому счету начхать на его мнение с высокой колокольни. Однако оказалось, что его подставили под разборку. Можно, конечно, судиться с циничным Сударовым, но это не принесет ничего, кроме вреда лично ему, Крюкову, и его компании «Интер-Полюс». Значит, придется объясняться и с покорностью испить чашу позора.
Крюков был согласен на экзекуцию, но при условии, чтобы эту гребаную чашу наполнили все же не смертельным ядом, а какой-нибудь безобидной гадостью, которую можно проглотить, зажмурившись от отвращения. Однако прежде всего следовало разобраться, кто затеял этот «беспредел».
Крюков вспомнил бесстыжие глаза Сударова, и его передернуло.
«И зачем я только согласился? Славы захотел! Да у меня этой славы – хоть задницей ешь!» Самое печальное было в том, что история с нехорошим интервью была для Крюкова последним тревожным звонком, и он это прекрасно понимал.
Старых связей, благодаря которым и был налажен бизнес, уже не хватало. Многие отошли от дел. Другие представители старой гвардии еще пыжились, пытались удержаться на поверхности – у нефтяной или газовой трубы, при распиле бюджетных денег и на прочих хлебных местах. Но получалось плохо.
Их безжалостно вытесняли молодые волки, взращенные уже в условиях дикого капитализма. Они не признавали никаких авторитетов, мыслили прагматично, легко принимали самые жесткие решения и без всяких комплексов давили конкурентов – молча, безразлично и безжалостно. Единственное, что еще выручало стариков, – это воспитанное долгими годами выживания умение лавировать и играть на противоречиях – в данном случае на столкновениях различных групп младотурков, как иногда в сердцах Крюков называл новое поколение чиновников и бизнесменов.
Некоторые ветераны движения, правда, вписались в эту волну, приняли правила игры молодых роботов, дополнив их своим опытом, и даже оказались на первых ролях, но себя к этой категории Крюков со свойственной ему самокритикой не относил. «Эх, отставной козы барабанщики! Могли бы и предупредить, – вспомнил он понимающие глаза и доброжелательные улыбки своих приятелей в Ассоциации российских предпринимателей. – Да ни хрена не могли – не знают они ничего! А если знают, то молчат, как партизаны на допросе. Сами всего боятся и правильно делают».
Кто же учинил эту каверзу? Промыслов? Чтобы сбить стоимость акций и объединиться с «Интер-Полюсом» на более выгодных для себя условиях? «Вряд ли, – размышлял Крюков. Он уже успокоился и восстановил свою способность к анализу. – Вряд ли. Из интервью этого мерзавца Сударова получается, что Промыслов тоже в конфликте с властями. Мы с ним по одну сторону, а государство по другую». Такая трактовка Промыслова, конечно, не устроила бы. Он любит козырнуть своей лояльностью: «Моя корпорация будет передана государству по первому требованию». Блефует, конечно, но конфликт явно не в его интересах.
«Значит, кто? Младотурки? Так называемая третья сила, о которой меня предупреждали. На этих похоже. Скушают компанию и не поморщатся. Но зачем им всякие интервью? Они повода не ищут – предпочитают улаживать свои дела без шума и пыли. Правда, я могу не знать всех обстоятельств. Так что сбрасывать со счетов эту версию пока не стоит. Будем считать ее запасной. А основная?»
Крюков неожиданно вспомнил Рюмина – «не к ночи будь помянут»! Консультант что-то строго объяснял и грозил пальцем. Потом от души рассмеялся и хитро подмигнул. «На этого похоже. Его стиль. Но он у меня на контракте. Он честно вскрыл гнойник – показал, где компания хромает и почему. Негоже обвинять хирурга. Он в болезни не виноват. Он ее лечит. А болезнь началась раньше».