Мы обмениваемся ещё парой фраз ни о чём: о погоде, о набережной, о том, как Москва меняется. Разговор течёт легко, но под этой лёгкостью чувствуется напряжение, будто мы оба знаем, что говорим не о главном.
Наконец официантка приносит завтрак.
Английский завтрак выглядит аппетитно и сытно: золотистая яичница, хрустящие полоски бекона, румяные сосиски, фасоль в густом томатном соусе и поджаренный тост, от которого идёт тёплый, хлебный аромат.
Завтрак оказывается хорош. Как на вид так и на вкус. С удовольствием расправляюсь и с яичницей, и с беконом, и с фасолью с колбасками. Кажется, я объелась, мамочки…
А чуть позже передо мной ставят круассан.
Он тёплый, с идеально хрустящей, слоёной корочкой, чуть припылённой сахарной пудрой. Я разламываю его: внутри плотная, густая начинка нежно-зелёного цвета.
Она оказывается насыщенной, не приторной, с глубоким вкусом фисташек и тонкими шоколадными нотами. Такой десерт хочется есть медленно, смакуя каждый кусочек, будто растягивая удовольствие.
Я невольно прикрываю глаза на мгновение.
– Вкусно? – спрашивает Александр Викторович.
– Очень, – честно отвечаю я. – Даже слишком.
Он хмыкает, наблюдая за мной, и я вдруг понимаю: ему нравится не столько еда, сколько моя реакция. И от этой мысли по спине пробегает лёгкая дрожь.
Я делаю ещё один укус и снова ловлю себя на том, что ем слишком медленно, смакуя вкус.
Поднимаю глаза и понимаю, что Александр Викторович почти не притронулся к еде.
Он сидит напротив, откинувшись на спинку стула, и просто внимательно смотрит на меня.
От этого взгляда становится неловко. И странно приятно.
– Ты не ешь, – замечаю я, пытаясь скрыть смущение.
– Успею, – отвечает он спокойно. – Ты интереснее.
Глава 10. Александр
Хочешь что-то спрятать – положи на видное место.
К такому выводу я пришел за бессонную ночь обдумывания того, как сделать так, чтобы Денис забыл про Леру. Чтобы она была вне моего конфликта с Денисом.
Очевидный ответ: уже никак. Денис её запомнит и будет представлять возможную опасность для неё после того, как увидел её со мной.
Поэтому Валерия становится объектом моего пристального внимания, нравится ей это или нет. Вот как сейчас.
Лера ест медленно. Слишком медленно. Закрывает глаза, когда пробует этот чёртов круассан, и не понимает, что этим делает со мной. И с мужчиной, который сидит через два стола от нас: он прямо не сводит с неё жадного взгляда.
Желает стать будущим трупом, не иначе. Вряд ли ему просто круассан захотелось и это на него он так смотрит.
Смотрю на него так, чтобы у него ушло всё желание когда-либо смотреть в сторону Валерии. Ещё раз посмотрит на неё, пока мы тут – познакомится с моим пистолетом в самой близкой форме.
Она всё ещё есть свой круассан с блаженной улыбкой на лице. Я слегка улыбаюсь: Лера вообще не понимает, как на неё смотрят мужчины. И меня тянет к ней сильнее, чем следовало бы.
Девушка очень расплывчато отвечает про работу но настаивать на чётком ответе не буду. Пусть думает, что я поверил ей.
Интересно почему она не хочет говорить точнее, чем занимается? Думает, что я из тех, кто будет унижать девушку за неподходящее место работы? Я на долбаёба вроде не похож.
Она поднимает на меня глаза, и в них я вижу что-то, похожее на смущение. Как мило.
– Ты не ешь, – говорит она, а всё моё внимание приковано к начинке круассана около уголка её рта.
– Успею, – отвечаю я. – Ты интереснее.
Когда мы выходим из ресторана, я по привычке сканирую улицу глазами, пока Лера идёт рядом, говорит что-то про набережную, а ветер треплет её длинные волосы.
Я киваю, слушаю вполуха, и наконец вижу подозрительную машину.
Серебристый седан через дорогу сам по себе не вызывает подозрений, но меня привлекает слишком пустой взгляд у водителя и то, что он с кем-то говорит по телефону. Это точно не таксист. Наркоман, может?
Впрочем не моё дело. И осталось бы не моим, если бы наши с ним взгляды не пересеклись и он не надвинул кепку на лицо после этого.