– Сюрпризов не будет, – тут же отвечаю я.
– Прекрасно. Тогда мне пора.
Мы жмём друг другу руки, и он уходит, на ходу звоня кому-то.
А я допиваю свой коктейль, глядя в окно на ночную Москву, и покидаю клуб.
Глава 13. Лера
Утром я почти просыпаю на работу: встаю не с первого, а с третьего будильника, и то с трудом.
А всё потому, что я полночи не могла уснуть, лежала, уставившись в потолок, прокручивала в голове вчерашний день. Особенно взгляд Александра Викторовича, его голос, то, как он держал руль во время погони. Словно передо мной оказался кто-то совершенно иной: собранный, жёсткий, резкий, будто внутри него щёлкнул переключатель. И меня это испугало.
А ещё мне было стыдно, но я ему в этом не призналась. Потому что в голове снова и снова возникала мысль: а вдруг это Паша? Вдруг это он устроил ту слежку?
Паша мой бывший парень, первая подростковая любовь. Я с ним познакомилась, когда ездила на летние каникулы к бабуле в Новороссийск перед своим одиннадцатым классом. У нас была романтика, прогулки до утра и дальше поцелуев мы не заходили – я не соглашалась.
Стал бывшим, когда я поступила в университет в Москве, а он был против. Думал, что я перееду к нему в Новороссийск из Москвы и поступлю в университет там. А лучше вообще, по его мнению, мне было не поступать в университет, а забить на свою мечту и варить ему борщи целыми днями. Сам он в то время не учился и не работал, а искал себя.
Затем он приехал за мной, когда я послала его куда подальше с такими требованиями и поступила учиться, сказал, что без меня не может, что найдёт способ заработать денег, что я ни в чём не буду нуждаться, что он всё сделает ради нас. И что даже согласен, что мне нужно получить высшее образование.
Я тогда поверила, хотя и боялась, потому что в его глазах уже тогда было что-то слишком упрямое, слишком жёсткое. Мы расстались после моего первого курса из-за постоянных ссор по поводу моей учёбы, из-за его вечной ревности, из-за того, что мне нужно было учиться, а не строить жизнь вокруг него. И ему это не нравилось.
А потом, на моих третьем и четвертом курсе университета, он начал появляться снова. Всего три раза, но мне их хватило, чтобы опять начать избегать мужчин.
Паша ждал меня после пар, предлагал начать всё заново, говорил, что теперь у него есть деньги, что он работает, что всё будет по-другому.
Я не спрашивала, откуда деньги, но чувствовала, что лучше не знать. Я отказывалась, мягко, потом жёстче, а он злился. Не кричал, а просто смотрел так, что мне становилось не по себе.
После очередного моего отказа он затих и уже год не напоминал о себе. И вот вчера эта машина… Вдруг он решил следить за мной? Или может он влез во что-то плохое и теперь это тянется за мной хвостом?
И если за Александром Викторовичем следили из-за меня, я не переживу.
А потом мои мысли переключилась на поведение Александра Викторовича, который за секунду стал другим – холодным, собранным, резким, будто для него такие ситуации не впервые, будто он заранее знает, что делать, куда сворачивать, как уходить.
Ох, как стыдно-то. Я ведь почти сбежала от него, быстро выскочила из машины, пробормотала что-то непонятное и скрылась в подъезде, потому что не могла смотреть ему в глаза. Мне просто было стыдно. Стыдно за то, что, возможно, именно я принесла в его жизнь эту погоню.
От этой мысли внутри всё сжималось так, что становилось трудно дышать. В итоге со всеми этими беспокойными мыслями я заснула только под утро.
А сейчас вскакиваю, путаясь в одеяле и понимая, что катастрофически опаздываю. Быстро принимаю душ, собираюсь, даже не успеваю позавтракать – иначе точно не успею, мне ехать больше часа в одну сторону, а потом ещё идти от метро пятнадцать минут до завода.
Выбегаю из подъезда, на ходу застёгивая куртку, и сталкиваюсь нос к носу с Александром Викторовичем.
Сегодня на нём длинное чёрное пальто, и он в нём выглядит так, будто только что вышел со страниц какого-то дорогого журнала, слишком уверенный и собранный для полседьмого утра.