Майя никогда не понимала слова нет. Для неё это всегда значило «давай, уговори меня».
Несколько лет назад, когда я был моложе и позволял брату втягивать себя в его дела, характер Майи казался забавным. Тогда я был сыном хозяина предприятия, а она – ярким трофеем, идеально вписывающимся в мою жизнь.
Мы не встречались, просто иногда оказывались наедине в одном кабинете, где я имел её на всех поверхностях, или в одной постели после вечеринок, где всё смешивалось: дорогой алкоголь, громкая музыка и чувство вседозволенности.
Но за ппрошедшие годы я повзрослел, и теперь она – всего лишь давняя интрижка, которая мешает мне сосредоточиться на настоящем.
На настоящем, которое сейчас зовут Лера.
В дверь звонят и я догадываюсь, кто это. Не дождалась ответа – приехала лично. В этом вся Соколова.
Надо сменить квартиру, но мне здесь нравится.
Открываю и вижу на пороге Майю: высокие каблуки, идеальная укладка, расстегнутое пальто, стоящее примерно как моя первая машина. Дорогой парфюм, резкий, сладковатый, заполняющий собой всё пространство, не оставляющий места ничему другому.
И раздражение в глазах, которое она даже не пытается скрыть.
– Ты серьёзно не отвечаешь на мои звонки? – выпаливает она даже не здороваясь и входит в квартиру.
Я закрываю дверь, отсекая шум лифта и далёкие голоса с площадки.
– Уже отвечаю.
– Очень остроумно.
Она, цокая каблуками, по‑хозяйски проходит в гостиную так, будто квартира принадлежит ей. Я встаю у входа в гостиную, прислонившись плечом к косяку, не приглашаю её сесть и не предлагаю ничего.
– Майя, чего ты хочешь? – устало спрашиваю я. – Даю тебе пять минут.
Она поворачивается ко мне и я отмечаю, что её лицо выглядит идеальным, словно маска.
– Поговорить, – с придыханием произносит она.
– Мы уже говорили.
– Нет, – её голос становится резче, в нём прорезаются металлические нотки. – Ты просто начал меня избегать.
– Потому что это единственный способ закончить разговор, который ты не хочешь заканчивать.
Я смотрю на неё спокойно. Больше нет того парня, которого можно было приручить сексом. Тот парень остался в другой жизни, вместе с желанием доказывать что‑то таким, как Майя.
Она коротко и нервно усмехается.
– Ты же шутишь? – облизывает губы Соколова.
– Нет.
Майя делает шаг ближе. Её парфюм становится невыносимым: сладкая тяжесть, от которой начинает кружиться голова. Или это не от парфюма?
Я ловлю себя на том, что сравниваю: Лера пахнет персиком и чем‑то ещё цветочно-фруктовым, почти неуловимым. От неё мне хочется дышать глубже. А от Майи хочется только задержать дыхание.
– Саша, мы взрослые люди. Между нами всё очевидно.
– Для тебя, возможно.
– Для всех, – напирает она. – Для наших отцов, например. Они рады…
Я качаю головой.
– Нет.
Она поджимает губы. В её взгляде вспыхивает раздражение, смешанное с чем‑то, похожим на обиду. Не привыкла, что я выстраиваю границы, потому что раньше их не было. Раньше мне было всё равно.
– Тогда объясни.
– Я не встречаюсь с сотрудниками. Это моё правило.
Я говорю спокойно, так, чтобы ни одна интонация не дала ей надежды.
Майя вскидывает подбородок. и я вижу её взгляде вызов и знание моих старых слабостей.
– Это никогда тебя раньше не останавливало, Саша, – чуть не шипит она. – Или ты забыл, как мы «совещались» в кабинете твоего отца и не раз?
Глава 22. Александр
Я делаю всего один медленный шаг к ней, и она невольно отступает.
– Тогда я не был твоим боссом, Майя. А теперь я он и есть, – говорю я вкрадчиво, намеренно понижая голос. – И в моей компании действуют мои правила. Первое из них – субординация. Если ты не выучишь это слово до завтрашнего утра, твой пропуск аннулируют раньше, чем ты доедешь до офиса.