Она смотрит на меня внимательнее, чем раньше. В её глазах вспыхивает догадка, сменяющаяся острым уколом подозрения.
– У тебя кто‑то появился, что ты так холоден со мной?
– С чего ты взяла? – мой голос звучит суше, чем обычно.
– Потому что ты резко решил стать принципиальным. Святоша Миронов? Не смеши меня, Саша.
– Иногда люди просто меняют решения.
– Нет. – Она качает головой, и безупречно уложенная прядь волос падает на лицо. – Люди меняют решения, когда появляется причина. Или кто-то, ради кого стоит строить из себя порядочного.
Я молчу. Моё молчание словно стена, о которую разбиваются её попытки вывести меня на эмоции. Для меня этот разговор окончен еще до того, как она вошла в квартиру.
Майя смотрит на меня несколько долгих секунд. Её дыхание становится тяжелее, пальцы судорожно сжимают ремешок сумочки – жест, который вдруг мучительно напоминает мне о Лере. Но если у Леры это было от волнения и трогательной робости, то у Майи – от ярости, которую она едва сдерживает.
– Кто она? – в голосе Майи слышится сталь.
Упоминание Леры в этом разговоре кажется мне кощунством: произнести её имя сейчас всё равно что впустить Майю в свою постель. Слишком личное. Слишком моё.
– Это не твоё дело, – грубо говорю я, потому что так оно и есть.
– Ты мне должен, Саша. Мы с тобой…
– Ничего я тебе не должен, – обрываю я её прежде, чем она успеет озвучить свои притязания. – Ни тогда, ни тем более сейчас.
Она делает шаг вперёд и между нами остаётся меньше метра.
– Ты думаешь, если сел в кресло генерального, то можно просто вычеркнуть всё, что между нами было? – гневно говорит она.
– Я не вычёркиваю, – я слегка качаю головой, глядя ей прямо в глаза. – Я оставляю прошлое в прошлом, где ему и место. Уходи, Майя.
Она ещё секунду стоит, глядя на меня так, будто надеется, что я передумаю и попрошу остаться, и вернусь в то время пять лет назад, когда мне было плевать на всё, кроме адреналина и женщин, которые сами падали в постель.
Но тот Александр Миронов исчез: теперь на его месте мужчина, который знает цену себе и своим словам.
Майя резко разворачивается и цокает каблуками до входной двери, но у самого порога она замирает и оборачивается, выпаливая:
– Ты пожалеешь, Саша. Мой отец не оценит твоего внезапного приступа амнезии.
Дверь захлопывается с оглушительным грохотом. В квартире наконец-то снова тихо, настолько, что я слышу собственное сердце. Напряжение медленно отпускает плечи, сменяясь странным чувством свободы.
Я знаю, что Майя так просто не отступит, но проблемы, которые её отец может мне доставить, для сегодняшнего меня выглядят сущей мелочью, не стоящей моего внимания.
Я возвращаюсь на кухню. На столе всё так же стоит стакан с виски. Делаю глоток, чувствуя приятную обжигающую терпкость, которая окончательно смывает послевкусие от визита Соколовой.
В ту секунду, когда я ставлю стакан на столешницу, я вижу боковым зрением, как экран телефона загорается от уведомления.
Лера: Вы, должно быть, ошиблись чатом, Александр. Мы виделись всего час назад.
Я смотрю на экран, и уголки губ непроизвольно поднимаются. Ошибся? Нет, девочка. Я никогда в жизни так четко не видел цель, как сейчас. И я заставлю тебя поверить в каждое мое слово.
Я касаюсь пальцами экрана и начинаю набирать ответ:
Александр: Я никогда не ошибаюсь в том, что мне по-настоящему нужно, Лера.
Глава 23. Лера
После того как его сообщения выбили почву у меня из-под ног, вечер и ночь превратились в сплошное ожидание и полубессонную ночь. А потом его телефонный звонок в шесть утра и лаконичное «Выходи через десять минут» заставили меня собираться со скоростью света. Душ, лёгкий макияж, белая блузка, пальто, и я вылетаю из подъезда, на ходу пытаясь унять дрожь в пальцах, и сразу вижу его машину.
Открываю дверь и сажусь на пассажирское сиденье, стараясь дышать ровно. Сердце всё ещё колотится где-то в горле.