Сработало: она наконец в изумлении смотрит на меня своими невъебенно красивыми глазами, которые я разглядел только что. Глаза цвета свежей весенней травы и молодых листьев на деревьях. Такие яркие, что хочется залипнуть в них на всю ночь, рассматривая каждый миллиметр.
Я настолько растерян от этого открытия, что застываю. И что за романтичность на меня нашла? Давно такого не было. Лет с двадцати двух подобным образом я думаю только о своих любимых пистолетах, которые никогда меня не подводили, или о вкусной еде, от которой ловлю кайф. Но никак не о женщинах.
– Почему говоришь такие вещи ты, а неловко мне? До свидания, Александр, – прощается она и быстро поворачивается ко мне спиной, чтобы открыть дверь.
И, видимо, не задумывается о том, что ей нужно слегка наклониться, чтобы вставить ключ в замочную скважину.
Я прикрываю лицо рукой, призывая всё своё самообладание. Передо мной стоит выбор, после которого меня, возможно, возненавидят, но уйти я не в силах. Валерия притягивает, словно магнитом.
– Лера, – окликаю её я, и она оборачивается, вопросительно глядя на меня.
Делаю шаг вперёд, кладу руки на её талию и, зафиксировав её подборок пальцами, нежно целую, чтобы не испугать своим напором. Она даже не успевает пикнуть.
Уже от этого поцелуя я готов стоять на коленях перед этой женщиной. Потому что разряд тока прошибает меня так, что сердце словно сейчас остановится.
– Спокойной ночи, Лера, – шепчу ей в губы, с трудом отстранившись. – Думай обо мне перед сном.
Спустя две минуты я еду в такси, улыбаясь, как дебил, и обдумываю прошедший вечер. Даже с учётом сорвавшегося знакомства с Евгенией Савицкой всё вышло неплохо – за исключением брата, от которого теперь, судя по всему, придётся защищать Валерию.
Отпускать её я не намерен.
Клуб «Шелест осени», принадлежащий Кириллу Богданову, старому знакомому, встречает меня ярким светом и басами музыки, режущими перепонки. Охрана узнаёт меня сразу: никто не проверяет меня. Я прохожу мимо, не задерживаясь, и поднимаюсь в вип-комнату.
Брат уже там.
Тёмные волосы зачёсаны назад, челюсть напряжена, как всегда, будто он постоянно что-то пережёвывает, даже когда молчит. Футболка обтягивает накачанные плечи и грудь, на предплечьях проступают жилы. Он сидит расслабленно, но это обманка: такие люди не расслабляются в принципе.
– Долго ехал, – говорит Денис вместо приветствия.
– Застрял, – отвечаю я и сажусь напротив.
Он усмехается, но без тепла.
– Я в курсе. На целых четыре года застрял за границей.
Я молчу. Денис смотрит на меня внимательно, оценивающе. Так, будто мы не братья, а партнёры по сделке, и один из нас сейчас скажет глупость.
– Я вот о чём подумал, Саш, – наконец произносит он. – Может, тебе ещё рано играть в самостоятельность?
– Конкретнее.
– Контрольный пакет акций хлебозавода, – говорит брат ровно. – Отдай его мне.
Я сразу отвечаю:
– Нет.
Контрольный пакет у меня, и его этот ублюдок получит только через мой труп. В прямом смысле этого слова.
Денис не удивляется. Только чуть наклоняет голову.
– Ты подумай, – продолжает он, будто я ничего не сказал. – Производство чистое, спасибо бате, обороты хорошие. С помощью него можно красиво отмывать деньги. Закупки, логистика, фиктивные поставщики, возвраты. Всё бело, комар носа не подточит.
– Я сказал нет.
– А я не сказал решай сейчас, – спокойно парирует он. – Я сказал подумай.
Денис наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени.
– У тебя неделя. Потом мы вернёмся к разговору.
Я молчу. Он откидывается обратно и вдруг меняет тему – слишком легко, чтобы это не насторожило.
– Кстати, – бросает он небрежно. – Девчонка симпатичная.
Я медленно поднимаю на него взгляд.
– Какая ещё девчонка?
– Та, с которой ты сегодня был, – усмехается брат.
В груди неприятно холодеет. Я слишком поздно вспоминаю, что даже в таких домах на первых этажах почти всегда стоят камеры.