– Бремя идеологических штампов, – понимающе кивнул Веров.
– Вот именно. Но все же не пойму. Мы динамично играем, даже агрессивно. Зачем ускорять события? Дронов тебя не волнует. Хрен с ними, с заначками, если он их реально увел или откупился. Смена небожителей в Кремле тебя не пугает. В общем, все замечательно. Ты – само спокойствие. Египетский сфинкс! Что такого нового появилось, чтобы ускорять события?
– Крюков тебя обманывает!
– Каким образом? – изумился Рюмин, который почитал Крюкова за упрямого, но недалекого дядьку, которому просто повезло – вовремя оказался в нужном месте.
– Он ведет сепаратные переговоры с Промысловым о слиянии с его корпорацией.
– Это точно?
– Абсолютно достоверная информация.
«Все же и от этого индюка бывает толк. Видимо, прослушали переговоры. Значит, и телефон Промыслова на кнопке. А говорили, что он близок к власти. Впрочем, одно другому не мешает».
– А я-то гадаю, почему Крюков тянет с ответом о продаже акций французскому инвестору. Уже договорились, а он гримасы строит. Претензии и капризы. По поводу и без повода. Хорош профессор! То-то вокруг него на приеме у французов Промыслов крутился. Уже спелись. Очень похоже на правду.
– Нужно срочно убирать Крюкова. Пока он в силе, мы «Интер-Полюс» не получим. Можем упустить сделку.
– Да и Промыслов нас бортанет за милую душу, не поморщится. Как избавиться от Крюкова, я уже думал. У тебя наверняка тоже есть идеи? – предположил Рюмин.
– План действий будет такой, – сказал Веров и достал из внутреннего кармана твидового пиджака листок бумаги.
Бывшего главного логистика «Интер-Полюса» Саблина оторвал от обильного ужина истошный крик жены:
– Игорек, во дворе пожар! Это не твоя машина горит?
Недавно приобретенный Саблиным автомобиль «пежо» полыхал ярким пламенем, освещая скорбные фигуры соседей, уже сбежавшихся на пожар и пытающихся своими силами погасить пламя.
Вообще-то «пежо» относится к категории автомобилей, которые не привлекают повышенного внимания угонщиков, и Саблин не боялся оставлять его на неохраняемой стоянке под окнами. Удобно – вышел из подъезда и сразу же сел за руль. На памяти Саблина поджогов автомобилей в их дворе не случалось никогда, а то, что автомобиль загорелся не случайно, было ясно и непрофессионалу.
Милиция подъехала за считанные минуты. Видимо, испуганные жильцы успели обзвонить все известные им правоохранительные и судебные учреждения, включая Интерпол и Международный суд в Гааге.
На месте происшествия трудилась бригада экспертов. Молодой фотограф в огромной кепке увлеченно снимал чадящие остатки того, что совсем недавно было изящным и стильным автомобилем. Саблин в оцепенении стоял рядом, не чувствуя, как холодный воздух леденит ноги, облаченные в легкие летние брюки. Обычно он ездил в них на отдых в Турцию или Египет, но брюки были такие удобные, что Саблин любил переодеваться в них, когда был дома.
– Гражданин, вы пострадавший? – услышал Саблин нелепый, как ему показалось, вопрос. – Возьмите документы. Проедем в отделение.
При входе в знакомое помещение, где раньше располагался паспортный стол, Саблин чуть не налетел на здоровенного парня в черной кожаной куртке, стоящего спиной к двери.
Его руки были скованы за спиной наручниками, на глаза надвинута черная вязаная шапочка, чтобы не видел окружающих. За парнем присматривала женщина в милицейской форме с погонами сержанта, которая с нескрываемым любопытством посмотрела на разгоряченного Саблина.
«Поймали поджигателя», – мелькнула приятная мысль у бывшего главного логистика.
Саблина проводили в кабинет, где первые показания снял дежурный в форме капитана милиции.
Написав заявление и ответив на вопросы, Саблин робко осведомился:
– Это теракт?
– Видите ли, гражданин, в последнее время мы фиксируем поджоги автомобилей и подозреваем, что их совершает один и тот же человек – пироман.
– Кто? – не понял Саблин, которому показалось, что назвали фамилию.
– Подозреваемый.
– Пирман? – с ударением на первый слог попытался уточнить Саблин.
– Не совсем так, пироман, другими словами, психически больной человек, – терпеливо пояснил капитан.
– Почему же вы его не ловите?
– Хочу предупредить вас о неразглашении служебной информации, – продолжил капитан, сделав вид, что не заметил вопроса Саблина. – Мы опасаемся, что если она просочится в широкие, так сказать, массы населения, то появятся другие пироманы или попросту шпана. Начнут машины палить по всему городу, суки! В общем, эти сведения пока закрытые.
– Я не буду никому рассказывать, – пообещал Саблин.
– Вот фоторобот пиромана, – с явным сомнением сообщил капитан и с отвращением положил перед Саблиным черно-белую картинку.
Присмотревшись к изображению, Саблин в ужасе вскрикнул:
– Позвольте, но это же я! Моя фотография. Только я без очков.
– Ну, очки, положим, можно и снять. А действительно похож. – Капитан уже с неподдельным интересом посмотрел на Саблина.
В его взгляде мелькнуло новое выражение, напоминающее искорки в глазах охотника, который долго сидел в засаде, замерз и наконец-то увидел кабана, выбежавшего из лесной чащи на солнечную полянку.
– А если сбоку посмотреть, то вылитый актер Полицеймако, – засомневался Саблин.
– Полицай? Немец? Ваш знакомый?
– Не полицай, а Полицеймако – известный актер. Он похож на этого вашего пиромана.
– Возможно, – осторожно заметил капитан. – Полицеймако, вы говорите? Проверим. А вот вы лучше скажите, где вы были в момент возгорания автомобиля?
– Дома был, читал.
– Что читали?
– Какая разница? Газету читал.
– А может, во дворе на заборе что-нибудь читали? Там много всего веселого написано.
– Вы что, меня подозреваете? – возмутился Саблин.
– Кто может подтвердить, что вы были дома?
– Жена! Впрочем, не буду я отвечать на ваши вопросы, – вдруг обиделся Саблин.
– Нет, вы не подумайте ничего плохого. Просто я обязан проверить. Мне ясно, что сгорела именно ваша автомашина. Это сомнений у меня не вызывает.
– Еще бы!
– Но бывают и самоподжоги – страховку там получить или еще по какой причине. У нас вот вчера разбойное нападение на продовольственный магазин произошло в соседнем районе. Украли два ящика коньяка. На автомашине, кстати, приехали и уехали. Правда, там, кажется, «Жигуль» фигурировал, «четверка». Но очевидцы могли и ошибочно показать – темно было.
– Знаете, это произвол! Я сам к вам пришел, а вы тут занимаетесь черт знает чем. Безобразие! Я буду жаловаться! Позвоню в службу собственной безопасности МВД – пусть они разбираются!
Капитан заметно погрустнел.
– Вы, главное, не волнуйтесь. Сейчас на месте работают эксперты. Опросим соседей. Заявление ваше зарегистрировано. Вы тоже окажите содействие следствию – если увидите кого-либо, похожего на фоторобот, немедленно сообщите по этим телефонам, – строго официально предупредил капитан, вручая Саблину листочек с мелко напечатанными телефонами.
– Хорошо, сообщу. Посмотрю в зеркало и тут же сообщу, – обреченно заверил Саблин.
Ему хотелось как можно скорее покинуть это помещение. Замерзшие ноги мелко подрагивали от холода и возбуждения.
– Ладно, пока все. Идите домой. – У мента сквозило сомнение, а не взять ли у Саблина клятвенное заверение, что он не будет покидать Москву, пока идет следствие, но настаивать он не стал. – Успокойтесь. Дома примите валидол или лучше стакан и черный хлебушек с чесночком, – мечтательно зажмурился капитан. – В общем, будем на связи, гражданин.
Дома Саблин сразу же последовал мудрому совету и хряпнул стакан огненной воды. Правда, от чеснока воздержался. На следующий день утром предстояло идти на собеседование в компанию, которая предложила ему работу вместо утраченной должности в «Интер-Полюсе».
По большому счету, пить водку тоже не следовало, но Саблина трясла нервная дрожь, и он счел, что радикальное лечение ему жизненно необходимо.