– Игорек, что они говорят? – наконец-то поинтересовалась жена, убедившись, что на щеках Саблина после «лечения» появился здоровый румянец и глаза приобрели жизнеутверждающее выражение.
Саблин только махнул рукой и пошел спать.
Но выспаться не удалось. Примерно через час его растолкала жена, испуганно показывающая пальцем на телефонную трубку.
Голос был незнакомый и наглый.
– Кто говорит? – прохрипел еще не проснувшийся Саблин.
– Кто-кто! Кот в пальто. Из «Ингосстраха». Ты за страховку дачи не доплатил. Она у тебя в Истринском районе, да?
– В чем дело? – успел спросить Саблин, чувствуя, как кровь ударила в голову и заломило виски.
– Забери заявление, урод! Иначе сгорит твоя фазенда! – Дальше последовала многоступенчатая циничная брань.
– Ой! – выдохнула жена, увидев, что Саблину стало плохо.
Пришлось вызывать «скорую», которая настояла на незамедлительной госпитализации по подозрению в инфаркте.
К счастью для Саблина, предварительный диагноз не подтвердился и он обошелся острым приступом стенокардии.
Уже выйдя из реанимации, Саблин узнал, что в тот же вечер неизвестными хулиганами был сильно избит в своем подъезде бывший начальник службы безопасности «Интер-Полюса» Изотов, уволенный приказом нового генерального директора Максимова.
Он, как и Саблин, требовал восстановления на работе в судебном порядке.
Максимов ждал Виктора в уже знакомой «сушиловке». Он не смотрел на экран – те же пингвины в сочетании с теми же худосочными моделями, шагающими по подиуму. Вместо продуктовых кульков, как в прошлый раз, теперь головы моделей прикрывали целлофановые пакеты с крупными буквами рекламы.
Прямые спины, голенастые ноги, одинаковые лица.
Надоело!
Виктор подкрался к столику бесшумно, как разведчик, ползком пересекающий линию фронта.
– Обычно тебя за квартал слышно. Что случилось? Меняешь привычки? – удивился Максимов.
– Приходится. Обстановка сложная. Маскируюсь.
– Может, мне тоже скрыться в складках местности или переодеться? В пингвина, например.
– Не помешало бы. Во всяком случае, этот «прикид» тебе бы подошел. Фрак, манишка. Твой стиль.
Виктор выглядел возбужденным. Глаза лихорадочно поблескивали.
«Попахивает дорогим коньяком. Как и в прошлый раз. Издержки профессии», – подумал Максимов.
– Буду краток. Мои опасения полностью подтвердились, – мрачно сообщил Виктор. – Ты в центре интриги Рюмина вокруг «Интер-Полюса».
– Звучит устрашающе – как в эпицентре землетрясения.
– Там безопаснее. Замысел следующий. Убирают генерального директора компании Дронова.
– Уже убрали, – поправил своего друга Максимов.
– Не перебивай. Понятно, что убрали. Вместо него назначают дурака Максимова.
– Попрошу без оскорблений!
– Я же сказал «не перебивай». Знаю, «дурак Максимов» уже назначен. Далее – получают при содействии нового генерального директора, то есть вышеупомянутого Максимова, конфиденциальную информацию о бизнесе «Интер-Полюса» и на основании этих сведений шьют дело против председателя Наблюдательного совета Крюкова.
– Там практически не к чему придраться. Во всяком случае, на уголовное дело не тянет.
– Это как посмотреть. Дело все равно шьют, о чем мне доподлинно известно. Вообще, мой друг, консалтинг предоставляет уникальные возможности. Вас водят по компании, все показывают и даже специально обращают внимание: «Вот здесь у нас не очень складно получается – можно придраться. Как бы получше прикрыть это фиговым листочком?» А фиговый листочек иногда оказывается маловат. Из-под него такое выглядывает! Молодец Рюмин! Всю жизнь положил на то, чтобы красть чужие секреты. А теперь нашел бизнес, где секреты сами в руки плывут, а за это еще и деньги приплачивают.
– Не нужно обобщать. Рюмин косит под консультанта, не более того.
– Даже менее, но не будем спорить о терминах. Я продолжу. Тут есть что выпить? – поинтересовался Виктор и утомленно вздохнул.
Максимов подозвал официанта – заказал коньяк для Виктора и бокал красного вина для себя.
– Итак, после Дронова должны убрать Крюкова. Его очередь платить за разбитые горшки. Уголовное дело используют как средство давления. Применяются и другие методы – разные. Главное – заставить его уйти с поста председателя Наблюдательного совета. Вместо него ставят внутреннего коллаборациониста. Во времена творческой деятельности Рюмина в известном заведении это называлось «внутрикамерная агентура».
– А если не найдут подходящую кандидатуру? Все же Наблюдательный совет формировал Крюков. Там в основном его друзья и партнеры.
– Не обольщайся. Найдут. Дружба – вещь скоропортящаяся. Зависит от окружающей среды. В крайнем случае председателем Наблюдательного совета выдвинут самого Рюмина. Для этого ему достаточно стать акционером.
– Он уже акционер, – сухо заметил Максимов. – Еще до прихода в «Интер-Полюс» он приобрел небольшой пакет акций на кипрский офшор.
– Вот видишь! Пока все совпадает. Наблюдательный совет во главе с новым председателем примет решение о продаже пакета акций иностранному инвестору – известному тебе Фурнье. У отстраненного от реальной власти Крюкова акции отбирают. Или он сам их отдаст, продаст, уступит, подарит – как получится. Резервный вариант – дополнительная эмиссия акций, чтобы размыть долю Крюкова.
– Сильная схема.
– И простая, как огурец. В результате этой операции собственниками «Интер-Полюса» становятся Рюмин, а заодно его иностранный партнер и сообщник Фурнье.
– А француз зачем? Рюмин по натуре диктатор.
– И это говорит дипломированный консультант! Стыдно, батенька! Фурнье нужен только для того, чтобы получить на Западе дешевый кредит на развитие и застраховаться от попыток властей умыкнуть компанию. Все же с иностранными акционерами и инвесторами наше родное государство обходится осторожнее, чем с отечественными богатенькими Буратино.
– Это уже не так, – возразил Максимов. – Иностранцев прессуют не меньше, чем наших.
– Приятно сознавать, что ты глубоко вник в российскую специфику. Однако прошу учесть – в данном случае речь идет не об операции государства по захвату «Интер-Полюса», а о гнусных происках нехорошего Рюмина. Он – частное лицо, и ему важно выстроить такую конструкцию, которая имела бы запас прочности. Поэтому пока он будет со своим иностранным партнером Фурнье нежен и обходителен. Соответственно и чиновники, которые прикрывают Рюмина и с которыми он делится, Фурнье не обидят. Впрочем, я не гарантирую, кто играет первую скрипку, Рюмин или его тайные благодетели. Вопрос спорный. Требует дополнительного изучения.
– А что ждет меня или, как ты изволил выразиться, «дурака Максимова»?
– Я же извинился, – развел руками Виктор. – До тебя очередь еще не дошла. Подожди, сначала поговорим о Дронове.
– Его выпустили из тюрьмы под подписку о невыезде.
– Это ты мне рассказываешь? – с иронией заметил Виктор. – Не только выпустили, но и поместили под домашний арест с охраной. Как ценного свидетеля. И это очень нервирует Рюмина. Он не может понять, сдал Дронов следствию финансовые секреты «Интер-Полюса» или нет. То, что он наговорил много всего про Крюкова, это понятно. Но раскрыл ли он следствию тайные счета – загадка.
– Какие счета? – изобразил удивление Максимов.
– Не пытайся меня разыгрывать, иначе ты меня разочаруешь. Раз я сказал про тайные счета, значит, для меня это уже не секрет. Колись. Что тебе говорил по этому поводу Рюмин?
«Он и так все знает. Откуда? Глупый вопрос. Ясно, что у него источники в следственных органах. Он хороший корпоративный юрист, у него своя фирма, а без конфиденциальной информации в этом бизнесе делать нечего. И он мой друг, единственный».
– Рюмин мне говорил, что теневые счета хранятся в комнате-сейфе, которая оборудована на конспиративной квартире в городе. Адресов и кодов, чтобы туда попасть, он не знает. При малейших признаках опасности дежурный обязан уничтожить все файлы.
– Он тебя о чем-нибудь просил?