Крюков неожиданно вспомнил Рюмина – «не к ночи будь помянут»! Консультант что-то строго объяснял и грозил пальцем. Потом от души рассмеялся и хитро подмигнул. «На этого похоже. Его стиль. Но он у меня на контракте. Он честно вскрыл гнойник – показал, где компания хромает и почему. Негоже обвинять хирурга. Он в болезни не виноват. Он ее лечит. А болезнь началась раньше».
Вдруг Крюкова поразило неприятное открытие. Он даже вспотел от волнения.
«Болезни компании начались до прихода Рюмина. Это правда. Но неприятности посыпались после его прихода. Да, после его прихода! А если точнее, то после того, как люди этого самого Валентина Борисовича получили доступ к информации и стали вникать в работу компании. Вот в чем дело!»
Догадка поразила Крюкова своей простотой и очевидностью.
Однако оставался без ответа самый существенный вопрос – а зачем?
«Неужели у Рюмина хватит денег, чтобы скупить акции „Интер-Полюса“? Ну, собьет, опустит он стоимость акций на фондовом рынке. Все равно дорого. Рюмину не потянуть. А Фурнье? Его Рюмин не случайно привел. У этого денег на все хватит. За ним международные фонды».
Захотелось пить. Крюков позвонил секретарю и заказал чай с двойным лимоном. Нужно было восстановить силы. Всеобщего увлечения зеленым чаем он не признавал и отдавал предпочтение черному. Если его приятели иронизировали по поводу того, что от крепкого чая портится цвет лица, Крюков всегда пресекал веселье, намекая, что и им неплохо бы приучаться чифирить, ибо от сумы и от тюрьмы не зарекайся.
Теперь оказывалось, что эта шутка не так уж далека от истины.
«Допустим, что они играют на понижение курса акций. Логично. Из-за интервью пойдут слухи о скандале. Будут говорить – “Интер-Полюсу” жить осталось считанные недели или месяцы. А потом, будьте любезны, под крыло какой-либо госкорпорации или личной фирмы государственного деятеля. Неизвестно, кстати, какого именно. Называть будут многих любителей поживиться чужой собственностью. Им имя – Легион! Присвоим пока этому незнакомцу почетное звание “господин Х”».
Крюков даже увлекся умственными построениями. Эх, пора полностью посвятить себя науке. Лучше анализировать проблемы других людей и компаний, чем свои собственные. Во всяком случае, это приятнее.
«Итак, господин Х тянет свои ручонки к собственности „Интер-Полюса“. Тянет и вот-вот схватит компанию за горло или, что точнее, за вымя, чтобы ее подоить, голубушку. И рынок это пугает. Стоп, а почему это должно пугать инвесторов? Ни хрена! Рынок, наоборот, радуется. Компания попадет под надежное покровительство и станет дороже. Значит, из-за скандала с интервью акции не упадут, а пойдут вверх. Получается, что Рюмин или господин Х не ставят своей задачей уронить стоимость акций. Они хотят уронить только некоего Крюкова. Выставить выжившим из ума старым идиотом, который утратил ощущение реальности, и выбросить его на помойку».
Крюкову не хотелось принимать версию причастности Рюмина в качестве основной – по ней он выглядел реальным лохом. Да, нужно было проверять Рюмина и анализировать деятельность его команды в банке.
«Как всегда – гром не грянет, мужик не перекрестится».
Чай горчил, лимон показался безвкусным.
«Легко говорить! – оправдывал сам себя Крюков. – Думать да гадать, переливать из пустого в порожнее, топтаться на месте? Ерунда! Бизнес делать будет некогда. Так в России не поступают». Вроде полегчало. Крюков сделал два глубоких глотка остывшего чая и закусил сушкой.
Это была милая привычка, говорящая о его скромности. В советские времена посетителей Центрального Комитета правящей компартии угощали согласно табели о рангах: самым важным полагались бутерброды с колбасой и сыром – таких было очень мало, – а подавляющему большинству гостей приносили сушки и крендельки, правда, всегда свежие и почти всегда с маком.
Крюков привык к сушкам.
«Хорошо, предположим, что главный злодей – Рюмин. Но вызывают меня все-таки в Кремль. А между консультантом Рюминым и Кремлем дистанция огромного размера. Где он и где Кремль! Однако у Кремля башен хватает. И между прочим, не все они между собой дружат. Может, одна из этих башенок Рюмина и пригрела».
Ситуация нравилась Крюкову все меньше. Вариантов было множество, каждый из них имел право на существование. А информации, которая служила бы ключом к разгадке этой зашифрованной грамоты, не хватало. Точнее, ее вообще не было.
«Дожил, – мрачно усмехнулся Крюков. – Не знаю, что вокруг меня реально происходит. Ищу черную кошку в темной комнате. Конечно, цвет для кошки – не главное. Главное, чтобы ловила мышей. Она и ловит. Но я-то ее не вижу!»
Расстроенный Крюков резко отодвинул от себя уже пустую чашку с чаем и вазочку с сушками. Одна из них упала на пол и резво закатилась под стол.
«Не вижу!»
– Ты была любовницей Дронова? – удивился Максимов.
– А что тебя так поражает? Ты не знал, что молодые красивые девушки делают карьеру через постель? – Кристина брезгливо поджала губы.
«Я не должен ее упрекать. Она мне ничем не обязана. Сама пробивается, как умеет. Да и чем я лучше ее? Лег под Рюмина. Каждый продается – цена только разная».
Максимов в конечном итоге согласился поговорить с Кристиной на нейтральной территории и подъехал к предложенному ею ресторану на Садовом кольце неподалеку от Сухаревской площади. Реклама утверждала, что это заведение своим дизайном и атмосферой напоминает кафе Нью-Йорка. Даже отдаленно нью-йоркского стиля Максимов в ресторане не обнаружил. Кормили, впрочем, вкусно и сытно. На японских тарелках подавали итальянскую пасту с морепродуктами и кавказские кутабы с соусом. Порции баранины на косточке также поражали своими размерами.
По соседству крупная блондинка, кокетливо разложив на столике силиконовые груди, смотрела на Максимова, откровенно улыбаясь и завлекая ярко-зелеными глазами.
«Наверное, контактные линзы у нее зеленого цвета», – подумал Максимов.
Он действительно не имел никакого права укорять Кристину за сожительство с грубым скотом Дроновым, но было неприятно.
– Зачем ты мне это рассказала?
– А ты действительно не знал?
– Нет.
– Я думала, добрые люди уже доложили.
– Значит, обсуждают наши отношения?
– Для всех это уже давно не секрет.
– Зачем же мы прятались, или крышевались, как любит говорить один мой приятель?
– Чтобы твоя жена не узнала. Тебя же это волнует в первую очередь! – не удержалась и съязвила Кристина.
– Мы встретились, чтобы окончательно поругаться?
– А мы и не ругались. Ты просто решил меня бросить. Так тебе удобнее.
– Не будем ссориться, Кристи. Я как хорошо к тебе относился, так и отношусь. К сожалению, обстоятельства выше нас.
– Ты благородный, прямо как принц крови.
– Вообще-то более благородное происхождение у тебя, а я так – примус починяю, – резко возразил Максимов. Он начинал злиться и уже жалел, что приехал.
«Решила поскандалить. Выложить все, что накопилось. Ничего, потерпим».
– Саша, – радикально сменила тон Кристина. – Я реально в шоке. Не хочу, чтобы ты уходил.
Максимов не отвечал.
С соседнего столика на него все так же призывно смотрела силиконовая девица. Казалось, еще немного, и она лизнет его большим багровым языком.
«Неужели так в Нью-Йорке? Не замечал. Хотя там город пестрый. Все можно увидеть».
– Может, ты хочешь выпить? Я не предложил. Ты, кажется, за рулем? – спросил Максимов.
– Машина опять в ремонте. Я – адский водитель. Больше чинюсь, чем езжу.
– Сочувствую, – заметил Максимов, подумав: «А Катя ездит очень аккуратно. Не помню, чтобы она попадала в аварии».
– Я, пожалуй, выпила бы текилы.
– Не крепковато? Может, лучше вина?
– В самый раз. Разговор у нас будет непростой.
– Тогда я тоже выпью. «Чивас», пожалуй, подойдет.
«Становлюсь похожим на Виктора. Скоро от меня тоже будет пахнуть спиртным в любое время суток».
– Саша, я знаю все коды, чтобы попасть в комнату-сейф и выйти на счета в зарубежных банках, – неожиданно сказала Кристина.