«Не понимаешь, голубчик, что ты все равно себя выдашь – жестом, интонацией, взглядом. По-любому раскроешься и никуда не денешься!» – уже без внутреннего протеста, снисходительно и даже с отеческой симпатией подумал Крюков.
– Не вижу никаких проблем. Я готов пойти навстречу любым требованиям и пожеланиям государства в обмен на понимание и поддержку планов объединения двух компаний. Позиция Промыслова также известна – отдаст свою корпорацию в государственную собственность по первому требованию.
– Так уж и отдаст?.. Делите его высказывания как минимум на десять. Его лихость понятна – права собственности сомнительны. Предприятия он получил в результате залоговых аукционов, ведь так?
Крюков в знак согласия кивнул. Он сам критически относился к тому, как Промыслов умыкнул лучшие предприятия, и возразить было нечего.
– Признаете, – удовлетворенно сказал Веров, – а залоговые аукционы официально осуждены как мошенничество. Посмотрите заключение Счетной палаты – там все изложено. Раздербанили государственную собственность, а сейчас готовы ее вернуть. Во-первых, все это пустые обещания. Никто так просто со своей собственностью не расстанется. А во-вторых, возникает законный вопрос – попользовались, заработали, а кто компенсирует государству недополученную прибыль? Промыслов? Он об этом как раз помалкивает. Пусть скажет «спасибо», если его не привлекут к уголовной ответственности. Так что на Промыслова не ссылайтесь!
«Ну да. Только на тебя можно ссылаться, урод!»
– Но Промыслова вы в оппозиционной деятельности не обвиняете, а меня уже в диссиденты записали, – уточнил Крюков.
В последнее время слово «диссидент» утратило значение борца за демократию и права человека и вновь обрело ругательный смысл – еще более негативный, чем в советское время, когда оно имело некий романтический ореол. Веров это хорошо понимал и тут же поспешил откреститься от обвинений Крюкова в самых жутких, по их общему восприятию, грехах.
– Никто вас в диссидентстве не обвинял. Не нужно преувеличивать! Но вы же признали, что в компании кризис управления. В общем, прежде чем заключать сделку с Промысловым, вам нужно крепко подумать: два тонущих корабля, если их связать вместе, плавучесть не увеличат. Так и пойдут ко дну камнем, а заодно утопят и свои команды.
«Опять угрожает! Его больше всего не устраивает слияние „Интер-Полюса“ с корпорацией Промыслова – вот в чем дело. С объединенной компанией будет труднее справиться, – размышлял Крюков. – Но кому справиться? Государству с укрупненной компанией даже удобнее – проще контролировать. И в случае захвата тоже проблем меньше. Вот еще одно подтверждение, что этот молодой прохиндей имеет личный интерес».
– Переговорите с вашим руководством. Пусть мне сформулируют конкретные предложения. Уверен, что наблюдательный совет «Интер-Полюса» их примет в полном объеме. Свою позицию я готов изложить публично, чтобы снять любые недомолвки, – предложил Крюков.
«Вывернулся, – подумал Веров. – Ничего, ты еще взвоешь. Против лома нет приема, а другого лома у тебя нет и не будет».
В приемную Крюкова ввалился его друг и соратник по Ассоциации российских предпринимателей Коркушко.
– Как поживает Николай Семенович? Давно не виделись. К нему можно?
– Только что вернулся из Кремля. Усталый, – приветливо улыбнулась секретарь Галина.
Она знала, что для Коркушко дверь всегда открыта, а если раньше пришли другие посетители, то пусть подождут.
К счастью, приемная была пуста. Крюков не любил, чтобы в зоне его обитания водились лишние особи.
– Доложите. Я только что с самолета, не успел позвонить, – соврал загорелый и отдохнувший Коркушко.
Он опасался, что Крюков выскажет ему немало «добрых слов» – обещал помочь через своего родственника в прокуратуре и ничего не сделал. Поэтому Коркушко предпочел не звонить заранее, а нагрянуть к своему приятелю внезапно, тем более что некоторые интересные факты ему в конце концов удалось выяснить.
– Ты куда пропал? – вместо приветствия спросил Крюков. – Я на тебя рассчитывал, а ты слинял – ни ответа, ни привета.
– Ездил в командировку – новые рынки сбыта нужны. На Запад нас не пускают – ищем нишу в Азии.
– Ну и, конечно, отдыхать не забываешь. Загорелый, веселый! Хорошо еще, что не пьяный.
– Обижаешь! Я давно не пью.
– Поэтому бизнес и не идет. С клиентом надо выпить и закусить.
– Николай Семенович, давай о делах поговорим! Что нового?
– Это я у тебя хочу спросить, что нового. У кого родственник в прокуратуре – у меня или у тебя? Или он не знает ни хрена?
– Извини, сразу все выяснить не удалось. То я в отъезде, то он. А это не телефонный разговор. Но сейчас ясность появилась.
– Не томи. Сыпь! Давай самое главное, детали потом обсудим.
– В общем, за операцией против «Интер-Полюса» стоит некий Веров из аппарата правительства. Он заказал.
– Я только что с ним встречался. Этот гнус небось пишет сейчас записку своему руководству – дескать, провел воспитательную беседу с кретином Крюковым, предупредил его, чтобы не лез в политику. Не те времена, чтобы всякая предпринимательская шатия-братия под ногами путалась! А если не исправится вышеупомянутый Крюков, то гнать его поганой метлой из «Интер-Полюса», а компанию перевести под крыло государства.
– Вполне вероятно, что такую записку Веров написал заранее и направил куда следует. Но настаивать на передаче компании на баланс государства он не будет. Он сам хотел бы эту компанию прихватизировать, – пояснил всезнающий Коркушко.
– Вот в чем дело! А где ты раньше был? – возмутился Крюков. В действительности роль Верова в этой истории уже не была для него неожиданностью. Он накатывал на приятеля только для того, чтобы вызвать у него чувство вины и желание оправдаться конкретными свершениями. Однако законфузить Коркушко оказалось не так просто. Он продолжал свое повествование совершенно невозмутимо:
– Кстати, Веров – не основной игрок. За ним маячит фигура известного консультанта Рюмина.
– И этого знаю. Он у меня в компании аудит проводил. Пригрел змею у себя на груди. Теперь понятно, зачем он на мягких лапах к финансовой отчетности подбирался. Захватить хотят компанию. Подавятся, падлы! Всех выгоню.
– Всех не нужно, – посоветовал Коркушко.
– А ты откуда знаешь?
– Некие специальные органы очень внимательно следят за ситуацией в «Интер-Полюсе». На высшем государственном уровне компанию отнесли к стратегическим предприятиям. Поэтому все процессы в поле зрения. Вмешиваться они пока не собираются, но информацию накапливают.
– Чувствуешь себя, как муха на стекле. Все тебя видят, а ты сделать ничего не можешь – ноги разъезжаются. Противно. Вот ты мне скажи – разве это бизнес? – с опрокинутым лицом спросил Крюков.
– В извращенной форме, но бизнес.
– Кого не нужно трогать? Что ты имел в виду?
– Я не говорил, что не нужно трогать. Увольнять не нужно, пока по крайней мере. Речь идет о генеральном директоре Максимове.
– Это человек Рюмина. Он его сюда привел и рекомендовал генеральным директором. А я, мудак, согласился.
– Рюмин его использует как ширму для своей операции. Парень способный, знающий, хороший менеджер. Порядок в компании навел за короткий период времени. Это Рюмина вполне устраивает. Но Максимов – не человек Рюмина.
– А чей?
– Ничейный, в этом-то и дело. Связей в Москве у него нет. Только что приехал из Лондона. Если привлечь его на свою сторону, то это сильно осложнит Рюмину жизнь. У него же нет других возможностей получать информацию и влиять на компанию.
– А если Максимов уже завербован этими твоими органами?
– Зачем его вербовать? Для галочки? Ему нужно предложить большие деньги, чтобы он отошел от Рюмина. Кто будет предлагать – «контора»? Это не их функция. А крутить руки Максимову пока смысла нет.
– А ты сам, случаем, не казачок засланный? Не из клуба веселых и находчивых? – прищурившись, поинтересовался Крюков.
– А ты сам-то в это веришь?