Виктор стоял на пороге с огромным букетом бордовых роз – таких, какие она любила.
«Как он догадался? Зачем цветы? Может, у него день рождения?»
– Поздравляю, – сказал Виктор. – Цветы лучше поставить в воду.
– Спасибо, даже не знаю, что и сказать. Это мои любимые цветы.
– А Максимов любит розы?
– Да, он же Лев и обожает все яркое.
– А ты кто по гороскопу?
– Тоже Лев.
– Превосходно. Значит, вкусы у вас одинаковые. Кстати, одно из лучших сочетаний. Львы обычно ладят друг с другом. Остается только пожелать вам счастья. Надеюсь, что Максимов оценит эти розы.
Катя посмотрела на сияющее лицо адвоката и все поняла.
– Его выпускают?
– Да, завтра можешь подъехать в Лефортово и его встретить. Я буду ждать на месте. Кофе угостишь?
Катя почувствовала, как от неожиданности и волнения у нее подгибаются ноги, но справилась с собой – поставила цветы в вазу и быстро накрыла стол в гостиной – кофе, печенье, сыр, фрукты.
– Очень кстати! Я так и не успел позавтракать, – сообщил Виктор, утоляя первый приступ голода.
– Все так внезапно.
– Вообще-то к этому шло уже две недели. Я надеялся на такой исход, но не хотел тебе говорить. Вдруг не получится.
– Они убедились в том, что Саша невиновен?
– Не это главное. Ситуация кардинально изменилась после гибели Рюмина. Акции, как ты знаешь, оставались у Крюкова. Сделку они не успели оформить. Крюков возликовал, но напрасно. У нас если процесс начался, то остановить его почти невозможно. Просто начинают операцию одни люди, а заканчивают другие.
– Все развивается по спирали. Нас еще в университете этому учили.
– М-да, времена меняются, а спираль остается, – согласился Виктор. – Иногда очень острая.
– Кто сменил Рюмина?
– А вот это уже совсем интересно. Появился новый мощный игрок, который до самой развязки оставался в тени. Крюкова вызвали куда следует и объяснили, что акции все же надо продать эффективному собственнику. Естественно, намного ниже их рыночной стоимости.
– Я даже знаю, кто этот везунчик. Наверняка Промыслов!
– Я всегда говорил, что из тебя получился бы успешный предприниматель. Впрочем, еще не поздно. Как ты догадалась?
– Он уже подбирался к акциям, вел переговоры с Крюковым, хорошо изучил «Интер-Полюс».
– По сути дела, Промыслов использовал ту же тактику, что и Рюмин. Информация дает власть, и он это прекрасно понимает.
– Верова уволили? – с надеждой спросила Катя.
– Что ты! Мафия бессмертна, а субъекты типа Верова неискоренимы. Как говорится, главное – не внести коррупцию в саму борьбу с коррупцией. Веров опять на коне – быстро сменил курс и гребет в сторону Промыслова так, что на море волнение.
– Неожиданный поворот. Я мечтала, чтобы этого гнуса все же остановили.
– Ничего не поделаешь. Схватка бульдогов под ковром – наша национальная забава. Победил в этой схватке Промыслов. Крюков пытался кочевряжиться, но ему показали признание Кристины – дескать, воровал Дронов при поддержке и по указаниям Крюкова, а бедного твоего Александра оговорили и подставили.
– Получается, что мы сработали в пользу Промыслова? – уточнила Катя.
– Выходит, что так. Опираясь на наши бумаги, следователи строго спросили Крюкова: «Погибшего в бегах Дронова вы назначали? Ну а деньги где?» Что он может ответить? Понятно, что ничего дельного. Короче, ему пообещали замять это дело, если Крюков пойдет навстречу.
– Он и пошел. – Катя покачала головой, живо представив себе картину, как вспотевший от волнения Крюков подписывает акт об отречении, а суровый Промыслов перекладывает акции в свой карман и похлопывает по нему сверху – для надежности.
Где-то она уже видела этот жест. Ах да, это Крюков стучал себя по карману со словами «Делиться надо!». Вот и поделился.
– Акции теперь у Промыслова, – подтвердил Виктор.
– Почему все-таки решили освободить Александра? Его будут судить или дело закрыто?
– Прикрыли дело. Он Промыслову не мешает. Прямых доказательств причастности Максимова к хищениям не имеется, как не было и самого факта преступления. Все – забудьте! Завтра он будет на свободе.
– Я его обязательно встречу, – пообещала Катя и налила Виктору еще чашечку кофе – покрепче.
Максимов похудел. Несмотря на радостное известие об освобождении, взгляд оставался настороженным и не гармонировал с улыбкой, появившейся, когда он увидел Катю и Виктора.
– А ты стал стройным, тебе идет, – сказала Катя после того, как они сели в машину. – Странно, ведь ты почти не двигался.
– Почему же? Были прогулки, каждый день истязал себя зарядкой. Я – в форме.
– Ты соскучился?
– Очень, – признался Максимов.
– Больше всего я боюсь повторения того, что случилось.
– Сам виноват. Могло быть намного хуже, – самокритично признал Максимов.
– Ты знаешь, я много думала – ты умный, но быть умным в работе одно, а в жизни – совсем другое. Тебе нужно научиться.
– Я изменился, Катя, – сказал Максимов.
– Слава Богу. Я просто молю небо, чтобы нас больше не трогали.
– Не тронут, – пообещал Максимов.
– Что мы будем делать? Ты уже подумал об этом? – Катя с надеждой посмотрела в глаза любимому. Она хотела, чтобы жизнь стала предсказуемой, надежной, светлой, но сама не знала, как это сделать.
– Вернемся в Лондон, если ты хочешь.
– Вообще-то я уже нашла работу, – призналась Катя.
Максимов удивленно поднял брови. Он думал, что Катя будет настаивать, чтобы уехать из Москвы как можно скорее. Оказалось, что нет, – это совпадало и с его желаниями.
– Я не хочу уезжать, – пояснил Максимов. – Возможны только два варианта: или мы уезжаем окончательно и больше в Россию не возвращаемся, или мы остаемся. Невозможно надолго отрываться – теряешь понимание, что здесь происходит, с простейшими ситуациями не можешь справиться, людей не воспринимаешь адекватно. Или оставаться, или уезжать, но навсегда!
– Навсегда я не готова. Что мы там будем делать? Собственного бизнеса у нас нет. Всю жизнь работать менеджером в западных компаниях? Да, это хороший опыт, но к первым ролям тебя не подпустят. Зачем тогда этот опыт? Психологически трудно принять, что ты всегда будешь человеком второго сорта, сколько бы ни работал.
– Остаемся?
– Да, – с облегчением вздохнула Катя, – но ты должен мне обещать, что будешь благоразумнее. Никаких сомнительных ситуаций – только прозрачный и понятный бизнес. Лучше меньше денег, но больше надежности.
– Так бывает? – улыбнулся слегка оттаявший Максимов, но ответа не услышал.
Катя дала согласие выйти на работу уже на следующей неделе, переговорив с директором крупной рекламной фирмы, которого особенно интересовал ее опыт сопровождения инвестиционных проектов.
В прекрасном настроении она приехала домой и чмокнула в щеку Максимова. Он сидел с ноутбуком на коленях и что-то быстро набрасывал.
– Есть новости. Меня пригласил на беседу Промыслов, – сказал Максимов, вновь погружаясь в какие-то таблицы.
– Зачем? Что ему нужно? – насторожилась Катя.
– Точно не знаю. Могу предположить, что его интересует мое знание проблем «Интер-Полюса». Он же теперь владелец этой компании. Наверное, хочет проконсультироваться, – попытался успокоить ее Максимов.
– Одного консультанта уже похоронили.
Максимов хотел сказать, что Рюмин заслуживал небесной кары, но воздержался.
– Думаю, что Промыслов хочет посоветоваться и навести справки, – сказал он более осторожно, избегая зачумленного слова «консультант».
– Саша, ты обещал!
– Я помню. Не волнуйся, все будет в порядке.
Промыслов принял Максимова в офисе своей корпорации.
В «Интер-Полюс» он предпочитал не ездить, пока не выветрятся воспоминания о бывших владельцах.
Максимов минут пять подождал в приемной, и его пригласили в кабинет Промыслова.
В отличие от хором Крюкова это помещение было подчеркнуто аскетичным – функциональная мебель, экран и современная техника для просмотра видеопрезентаций, остро отточенные карандаши, ручки с фирменным логотипом, блокноты для записей на длинном столе, за которым проводились совещания и встречи с особо важными партнерами и клиентами.