Доктор ждал такого вопроса:
— Дорогой Шмидт, чтобы произвести арест, нужна помощь официального полицейского. А я всего лишь — хм — частный сыщик и арестовать кого-нибудь не имею права.
— Вон что! — В голосе шофера звучало глубокое разочарование. Было совершенно очевидно, что из прочитанных им детективных романов он вынес совершенно иное представление.
— Такого права у меня нет. Но это не имеет значения. Человек, за которым мы гонимся, украл у меня то, что я хочу вернуть. Если мне это удастся, я буду вполне удовлетворен. Скажите, Шмидт, вы сильный?
Шмидт в виде иллюстрации продемонстрировал в лунном свете сжатый кулак.
— Я чемпион нашего страсбургского клуба в легком весе, — заявил он с соответственным нажимом в голосе, — и я побил тяжеловеса Штенца в двух…
Он осекся. По дороге от Безансона с сумасшедшей скоростью мчалась машина. В лунном свете она мелькнула мимо них и, колеблясь, затормозила у развилки. Одна стрелка указывала дорогу на Безансон, другая — к швейцарской границе. Какую из дорог выберет синьор делла Кроче? Что в машине сидит не кто иной, как делла Кроче собственной персоной, доктор видел теперь совершенно явственно, а что перед ними та самая зеленая машина, подтвердил Шмидт, который тяжело дышал, как бульдог, завидевший добычу.
Наконец зеленая машина выбрала дорогу, и это была дорога на Безансон. Стало быть, синьор делла Кроче не собирался бежать в Швейцарию! Так что же тогда он намеревался делать? Но доктор не успел предаться раздумьям. Его верный оруженосец Шмидт самостоятельно принял решение.
Он рывком бросил свою машину в сторону зеленого автомобиля. Очевидно, он намеревался преградить ему дорогу, выскочить из машины, завязать короткий кулачный бой, отбить украденное имущество и оставить врага единолично распоряжаться полем сражения — это было очевидно, потому что одна его рука легла на тормоз, а другую он угрожающе сжал в кулак, готовясь к атаке. Доктор понял его намерение и в знак одобрения грозно сжал собственные пухлые кулачки. Но судьбе угодно было, чтобы военный план Шмидта потерпел неудачу. Услышав звук его мотора, сидящие в зеленой машине отпрянули в сторону и, когда маленькая, отливающая сталью машина кошачьим прыжком вылетела из тени на лунный свет, привстали на своих сиденьях. Им не понадобилось много времени, чтобы оценить ситуацию. Круглую физиономию доктора вообще трудно было спутать с какой-нибудь другой, и синьор делла Кроче узнал ее мгновенно. Положив руку на плечо своего водителя, он что-то ему буркнул. И зеленая машина рванула вперед, словно выброшенная катапультой. Выпрямившись в полный рост, итальянец обернулся к своим преследователям.
Он смотрел на доктора сверху вниз со смешанным выражением насмешки и угрозы на красивом лице. Серая машина неслась на полной скорости, отставая от зеленой всего на несколько корпусов. Синьор делла Кроче иронически наблюдал за отчаянными усилиями Шмидта. Потом прикрыл рот ладонью, словно желая скрыть зевок, и опустился на сиденье. Над краем кузова зеленой машины показалась газета. Синьор делла Кроче откинулся на сиденье и углубился в чтение, не проявляя к своим преследователям ни малейшего интереса!
— Ох уж эти итальянцы! — пробормотал доктор. — Даже лежа на пыточных козлах, они не забудут сделать эффектный жест в расчете на зрителей! Он считает нас недостойными противниками и показывает нам это, читая газету — именно так в итальянском театре зрители дают понять актерам, что они бездарно исполняют свои роли!
Шмидт побагровел так, что в лунном свете его веснушчатое лицо стало казаться смуглым. Он трудился за баранкой, как галерный раб. Оставшийся позади Бом-ле-Дам виднелся уже только смутным силуэтом на восточной части небосклона.
— Тысяча франков, если мы его нагоним, и две тысячи, если мы заставим его забыть про газету! — сказал доктор.
Шмидт не ответил. Его глаза сверлили белый лист бумаги, который трепетал и хлопал впереди на ветру. Медленно, очень медленно серая машина нагоняла зеленую. Дорога извивалась, как змея, которую придавили ногой. Она не подходила для гонок, и это, очевидно, понимал водитель зеленой машины, потому что он стал вести ее с некоторой осторожностью. Но Шмидт был глух к зову долга, глух к увещеваниям доктора и не видел ничего, кроме белого листа бумаги. Они срезали повороты на двух колесах и перелетали по воздуху через каждую колдобину — но зато они нагоняли зеленую машину! Да, нагоняли, и еще как! Вот уже они отстают всего на три корпуса от зеленой машины, вот уже на два. Шмидт дал длинный иронический гудок, словно просил коллегу пропустить его вперед. И вдруг газета исчезла.