— Миса, девочка моя, слава Богам! Где мама с сестрой?
Миса вновь заплакала от того, что не знает, где они, она не уследила за сестрой.
— Она...бегала. Бегала и играла, а потом... потом убежала в донжон... кажется, — дыхание каждый раз прерывалось из-за потока слёз.
Джек схватил дочь за руку, и они убежали к пылающему огнём донжону. Пламя больно жалило кожу, они подошли слишком близко. Отец старался отпереть дверь здания, однако её привалило большим деревянным столбом.
— А мама где?
— Она убежала в донжон как только услышала крик, — ответил отец, пытаясь убрать столб с прохода.
Руки Джека покрылись маленькими пузырьками и даже покраснели, он закричал от боли, но не сдался. Там внутри, в этом здании, находится его семья, то, без чего он не прожил бы и дня и умер в одиночестве. Он терпит эту боль, он двигает, медленно, но двигает этот столб для того, чтобы помочь своей семье и любви. Руки были полностью в огне, он забирал его силы, однако Миса оборвала подол своего платья, которому недавно радовалась, и принялась прогонять пламя с рук отца, осторожно прихлопывая.
Проход был освобождён. Джек ринулся вверх по лестнице, стараясь не обращать внимания на ужасную боль, Миса за ним. Они поднимались по бесконечной круговой лестнице до того момента, пока отец вдруг не остановился.
— Боги милостивые, — его голос дрогнул, а печальные глаза широко раскрылись. Присев аккуратно, стараясь не смотреть на лужи крови вокруг, он повернул голову своей жены.
Её стеклянные глаза были открыты, они смотрели куда-то в одну точку, сквозь мужа. Чёрные волосы пропитались кровью, а из раны на затылке тихо утекала последняя надежда на жизнь. Губы обрели мёртвый, бледный окрас. Синее платье окрасилось в алый цвет.
Миса дрожащими руками закрыла рот рукой, сдерживая рвотный позыв, слёзы вновь лились рекой. Она немного отошла от тела, прижалась к тёмной каменной стене и старалась поймать в лёгкие хоть немного воздуха. За дверью, ведущей на балкон, раздался громкий визг. Миса дёрнулась, вспомнив о сестре, которая тоже находилась здесь. Обходя холодный труп и мысленно попрощавшись с матерью, она на ватных ногах побежала по лестнице. Голова была пуста, а страх за сестру заставлял двигаться быстрее.
Массивные двери с грохотом открылись, и горячий воздух вновь ударил в лицо, мешаясь с холодным ветром. На каменном балконе всё было измазано чёрной сажей, а деревянные, вырезанные разными узорами перила медленно начинали гореть алым пламенем. Но сестры нигде не было.
— Анфия-я!
Миса старалась перекричать буйный ветер и шумный огонь. Сердце стучало, словно вот-вот выпрыгнет, пальцы больно кололо. Переживания, слёзы и зов сестры не прекращались ни на миг. Огонь добрался до крыши здания.
Вдруг сердце больно кольнуло от осознания. Она посмотрела на поломанные перила, располагавшиеся возле края каменной стены.
— Нет...нет...
Напротив сгоревшей доски лежала розовая туфелька, обшитая бархатом. Туфелька Анфии. На дрожащих ногах Миса присела на колени у края балкона и увидела её. Расстояние было слишком большим, но там, внизу, на земле лежало маленькое тельце, обёрнутое дорогим розовым платьицем. Её голова была повёрнута вбок и лежала на белокаменном подножии статуи Фемиды. Кровавое пятно на белом камне сложно было не заметить, а тело девочки, изогнувшись, лежало в немыслимой позе. Она только чуть подрагивала плечом, а губы что-то шептали.
Не сдерживаясь, Миса закричала на весь белый свет о той боли, которая сейчас разъедала её сердце. Слёзы лились из глаз, оставляя мокрые дорожки. Тело сотрясалось с каждым новым криком, она кричала... нет, она молилась Богам, чтобы те не оставляли её. И в этом крике, который маленькая девочка не должна была выпускать в столь юном возрасте, вымещалась преданная любовь. Любовь сестры.
Кто-то звал её, но она лишь плакала.
— Пожалуйста, уходи! Уходи! — предупредили её.
Но она не двигалась. Девочку сильно схватили за запястье и потянули в сторону; и в этот момент с крыши свалилась деревянная обломка, поглощённая огнём, упала она прямо туда, где только что сидела Миса. Шок и ужас парализовали тело, глаза вновь расширились, а в горле встал ком.
— Эй, прийди в себя! Эй! — звал её красивый голос.
Девочку схватили за щеки тёплые ладони, повернули, заставляя не смотреть на горящие перила.
Перед Мисой сидела девочка, её синие глаза были необычными, они были ярко-синими, но в них виднелся оттенок морской воды. Описать эти глаза сложно, но они вдруг успокоили девочку, они манили, усыпляли.
— Кто ты?
Незнакомка повернула голову на бок, её чёрная длинная чёлка упала на глаза, слегка прикрывая их.