Я резко поднялась, борясь с неожиданно возникшей нервозностью и, потупив глаза, поправила растрепавшиеся волосы. Стало стыдно. Я забылась в поклонах и чести и не заметила принцессу, которая всячески пыталась остановить меня. Но не смотря ни на что, её слова очень удивили меня, даже вызвали жуткий интерес.
— Но...Вы ведь...
— Нет. Я обычный человек, без статуса и богатств. Пока я здесь, так и будет.
Спорить я не стала, только часто кивала головой, соглашаясь с принцессой.
— Зовите меня Миса, это настоящее имя, — Пэвруант склонила голову на бок, ожидая объяснений. — Гуднесса — имя, которое дал мне народ за добрые дела, переводится как "Добрая", а Миса — имя, подаренное родителями.
— Миса... — загадочно протянула принцесса. — Названа в честь светлой богини? Тебе подходит.
Пэвруант выдавила лёгкую улыбку и тихо вдохнула. Её лицо вновь посерьёзнело, а идеально ровная спина вернулась в привычное ей положение. Принцесса, как бы для вида, прошлась быстрым взглядом по песочной комнате, оценивая её простоту.
— Миса, мне стало известно, что графиня Берингер пропала. И, как оказалось, она является твоей тётей.
Моя улыбка сползла вниз, я удивлённо, а может даже нагло, смотрела в глаза принцессы. Я растерянно и недоверчиво сузила глаза, стараясь разглядеть в собеседнице хоть малейший признак улыбки. Ладони покрылись холодной испариной, я чувствовала, как внутри меня растёт большая волна тревоги и любопытства одновременно.
— Моя тётя... пропала? Как? — собственный голос был мне незнаком, в горле как будто резко пересохло. — Куда она пропала?
— Миса, мне самой очень важно это знать. Я думала, раз вы родственники, то у вас дружеские отношения, разве нет? И мне известно, что ты лишилась матери, и совсем недавно отца. Почему же ты не живёшь теперь с тётей? — принцесса в упор смотрела на меня, будто проверяя на прочность. Когда я приподняла плечи и отвела взгляд, она едва заметно кивнула, убеждаясь в правоте собственных мыслей.
— Я очень люблю тётушку, уважаю и помогаю, но она не слишком жаловала моего отца, отчего иногда между ними возникали разногласия. Но эти разногласия быстро сменялись объятиями и тёплыми словами!
— Правда ли это единственная причина? — Пэвруант шагнула к большой колонне и внимательно вгляделась в неё. — Хочу сказать: я знаю главное обстоятельство, по которому ты не живёшь вместе с тётей. И я уважаю твоё решение. — Я медленно сглотнула, стараясь держать лицо невозмутимым. — Ты ведь боишься за сестру, верно? Знаешь мрачные слухи о доме Прислужниц, об их жёстких учениях и причинении ими физического вреда ученикам. Поэтому, я думаю, ты выбрала довериться подруге?
Я вновь утвердила мысль о том, как принцесса умна. Она поняла и подметила всё, что ей удалось здесь увидеть. Её уму можно было только позавидовать.
— Подозреваю, что после смерти отца, я бы не смогла заявиться на порог к тёте, зная, что она вновь будет причитать на счёт отца. Мне... было бы больно от её слов, она слишком рациональна. — Я поняла, что сейчас лукавить нельзя, ведь я говорю с принцессой, и раз она распрашивает меня о тёте, то точно что-то случилось. — А Рейна моя близкая подруга, мы знакомы с ней с момента... — Следующие слова не хотелось произносить, они причиняли слишком много боли. — С момента гибели моей матери. Я ей доверяю.
Принцесса отвлеклась, перевела на меня взгляд своих серебрянных глаз и о чём-то задумалась. Опущенные плечи и ровная осанка делали её неподвижной, отчего она была похожа на каменную статую.
— Миса, ты веришь этим людям?
Я замялась, обдумывая следующие слова. Внезапный вопрос поразил, ведь этим же вопросом задавалась и я сама.
— Я верю Рейне. И раз она верит им, то и я тоже.
— Члены твоей семьи являются крестьянами, как и ты сама, но почему графиня Берингер имеет титул? — Резкий вопрос слетел с губ Пэвруант, практически перебивая меня.
— Моя мать сбежала из дома, из-за чего была лишена статуса. Так как тётя — её сестра, было принято решение лишить и её статуса, но вмешались влиятельные дома и семьи, поэтому тёте оставили статус. — От сказанных слов в горле сжался колючий ком, из-за которого было трудно говорить. Упоминание о матери всегда будет очень болезненным.
Кажется, принцесса сама поняла грубость своих слов, поэтому быстро качнула головой, отгоняя посторонние мысли. Она посмотрела мне в глаза и, как мне показалось, в них я видела своё жалкое отражение. Но во взгляде принцессы я уловила унылую печаль, а может даже сочувствие.
— Простите, но всё же, в чём причина таких поисков моей тёти?
Принцесса вновь тряхнула головой и снова обратила свой взор на меня. На её лице появилась всё та же ледяная маска безразличия.