Лахесис раздражало то, что сёстрам было всё равно на чувства людей. Привыкшая во всём находить свет, Лахесис безуспешно молила богинь принять хоть малейшее участие в жизни богов и людей. Она глянула на младшую сестру, но та всё не приходила в себя. А затем на старшую, и её надежды тут же рухнули. Атропос отвернулась обратно и принялась за дело. Что-то в груди больно сдавило, обида бурлила в богине, но она держала свои чувства при себе.
— Ну нельзя же так... это жестоко.
Атропос вновь обернулась на сестру и смерила её гневным взглядом. Изуродованное лицо окрасил гневный оскал, и старшая из мойр быстрым шагом пересекла комнату.
— Жестоко? Они боги, Лахесис, такие же, как и мы. То, что мы видим и прядём судьбы, не делает нас опасными! Мы не монстры, какими прозвали они нас. — Атропос схватила сестру за плечи и легонько потрясла, словно пытаясь привести её в чувство. — Захотели — приползли бы сами за помощью! Попросили бы разгадать значение этого чудовищного звука. — Старшая мойра одарила обеих сестёр таким взглядом, от которого всегда было жутко. Её улыбка, совсем не вписывающаяся в сложившуюся ситуацию, выглядела опасно на изувеченном лице. — Они слабы, раз думают, что огородив нас от Поднебесья, они огородились от опасности.
— Да грядут перемены... — подала слабый голос приходящая в себя Клото. Она выглядела совсем плохо: на бледном лице появились трещины, а под глазами были тёмные синяки.
Еле стоя на ногах, Клото схватилась за голову, но почти сразу промычала что-то невнятное. На чёрное платье капнуло ещё пара капель кровавых дорожек, однако богиня не обратила на это никакого внимания.
— Так нельзя, Атропос. Лахесис права. Боги, хоть и не показывают этого, но они тоже переживают. И бросив их, мы останемся обиженными душами, а не богами.
Атропос зло прорычала и заметалась по комнате, бешенно сбивая с пыльных полок вазы и увядшие цветы. Она никогда не любила ни людей, ни богов. Она считала, что те могут предать и обмануть в любой момент. После того, как боги сослали их в Тёмную Долину, она окончательно убедилась в правдивости своих убеждений. Атропос знала, что её сёстры глупы, раз стремятся видеть в этих сущностях только хорошее. Но так же и знала, что не доверившись их чувствам, она может обречь себя и сестёр на провальную ошибку, после которой расплачиваться придётся кровью.
Потому Мойры, наконец, выбрались из огромного ствола старого дуба. Они наконец увидели солнце и тёплый ветер, играющий с волосами. Выйдя из Тёмной Долины, спустя сотни лет сёстры увидели магию дивной природы и красоты. Перед ними раскинулась бескрайняя зелёная долина, покрытая цветами всевозможных оттенков. Лучи солнца мягко касались земли, пробуждая к жизни каждую травинку и листочек. Ветер нежно играл с листьями деревьев, наполняя воздух ароматом свежести и свободы.
На губах Лахесис блестала искренняя улыбка, её глаз больше не видели слёз, она была счастлива видеть мир. Даже Атропос, чей хмурый вид убивал всю радость, неожиданно выдавила из себя улыбку, подарив её пролетающей над землёй птице. Одна только Клото грустно опиралась на руки сестёр, аккуратно перешагивая каждый камешек и ручеёк. На её лице не было видно улыбки, только подрагивающие от печали губы. Слепота — порок её, она играла с ней злую шутку. Но Клото не завидовала сёстрам, она завидовала их глазам, которые могут видеть все прелести этого мира. Пусть она не видит ничего, однако всё прекрасно ощущает. Ощущает плавное прикосновение ветра к её коже, ощущает птиц, что кружат высоко в небе.
Но вот они дошли до бескрайнего озера, откуда раньше Первые боги спускались в мир людей. Это озеро было до краёв наполнено горячими водами, которые неожиданно разбушевались. У озера столпились боги. Кажется, они все пришли узреть того, кто так настойчиво просился в их мир. На лица их были накинуты маски равнодушия. Но лишь немногие выгибали брови и косо поглядывали на воды. Боги были встревожены, но готовые к бою в любом случае.
— Не старайтесь биться, эта перемена пойдёт во благо. — Клото говорила тихо, но боги мгновенно обернулись, желая увидеть незнакомку.