Дом и вправду оказался самым обычным, разве что большинство ставен было закрыто, и стоял он немного на отшибе от основного поселения, но для Джона это ничего не значило. Куда важнее было то, что расскажет ему жилец.
После стука в дверь некоторое время царило молчание, потом послышались глухие шаги, сопровождаемые скрипом половиц. Лязгнул массивный засов, и через едва приоткрытую дверь на Миллстоуна недоверчиво взглянул мужчина лет пятидесяти с почти седой головой.
– Добрый день. Я имею удовольствие говорить с мистером Джонсоном Тепером? – доброжелательно начал Миллстоун.
– Джо, зовите меня просто Джо, – немного осипшим голосом ответил хозяин дома, да так нервно, как будто детектив был кем-то из местных и намеренно обратился к нему не так, как ему нравится.
– Разумеется, Джо.
– Кто вы, чёрт возьми, такие?
– Мы из полиции. Интересуемся тем делом, с которым вы к нам обращались, – всё таким же корректным тоном изложил Миллстоун и показал своё удостоверение.
– А, – Тепер воодушевился и даже шире раскрыл дверь перед гостями, – и что вам рассказали?
– Я пожелал бы всё услышать от вас. Так сказать, получить информацию из первоисточника.
– Даже так? – поднял брови Джо, – ну тогда что ж я вас держу на пороге? Проходите.
В доме было чисто и просторно, разве что немного темновато – следствие закрытых ставен. От этого казалось, что хозяин чего-то опасается, однако, его вид в целом выражал спокойствие, хоть и разбавленное излишним, на первый взгляд, недоверием.
– Хотите чаю? – предложил он.
– Не откажемся, – кивнул Миллстоун.
– Может, с дороги и чего покрепче? – уже более воодушевлённо спросил он.
– Нет, нам ещё ехать обратно. В другой раз.
– Это правильно. А то вдруг то, что я вам скажу, вы примете за пьяные бредни.
– Мне стало в десять раз интереснее, – сказал Миллстоун, усаживаясь за стол около окна, ставни на котором был открыты.
– Я не сомневаюсь. Я знал, что моя история заинтересует секретную службу. Именно туда я обращался. По вам видно, что вы оттуда.
– Стоит менять стиль работы, – улыбнулся Джон.
– Я вижу, у вас очень необычная машина, но то, что я вам расскажу, гораздо серьёзнее.
Тепер налил в небольшой электрический чайник воды из банки, стоявшей около раковины, поставил его греться, а сам тем временем занялся раскладыванием чайного порошка и сахара по кружкам.
– Вы, верно, слышали, что у нас в каньоне грабят караваны, да и просто торговцев, которые зевают больше обычного?
– Нет. Я предпочту услышать от вас всё от начала и до конца, – сказал Миллстоун, откинувшись на спинку стула.
– Ну тогда я начну с караванщиков. Я вообще смотритель – сообщаю в Сеймон о проходящих здесь. Хоть у нас и глушь, но закон нужно соблюдать. Благодаря этому я могу похвастать тем, что я здесь единственный, у кого есть настоящая работа.
Джо гордо улыбнулся, и принялся разливать по чашкам воду из чайника, который как раз закипел. Вернув его на место, он сел за стол к Миллстоуну и его коллегам.
– Итак, – кивнул Джон, – вы, кстати, не против, если я закурю?
– Совсем не против. Я тоже, бывает, курю.
Тепер встал, и поставил на стол небольшую пепельницу, сделанную из жестяной банки, которая до этого стояла на самой верхней полке.
– Мы отвлеклись, – сказал Миллстоун, доставая сигарету из пачки, – но с нетерпением ждём вашего рассказа.
– Ну так вот, – сказал Джо, оглядев гостей, – у нас тут грабят караваны. Никого стараются не убивать, но товар забирают под чистую. Из-за этого некоторые в замешательстве – они боятся ходить здесь, но и в обход им слишком долго. Они вооружаются, но толку от этого чуть. Даже стрельба иногда слышна, но грабежи всё равно проходят.
– Думаю, когда караванщики начали стрелять, появились трупы.
– Именно так, – взмахнул пальцем Тепер.
– А как выжившие описывают тех, кто напал на них? – спросил Майлз.
– О, вот здесь и начинается история, джентльмены. Они описывают их как банду на здоровенных штуковинах, которые к тому же страшно гудят и поднимают клубы пыли, и от этого ничего не разглядеть. Они сидят на них по двое, а то и по трое и громко кричат. Один ведёт эту странную штуковину, а другие стреляют. Раньше, когда в них никто не мог попасть, всё обходилось, но теперь они открывают настоящую пальбу.
Миллстоун слушал эту историю, как заворожённый. С каждым новым словом в его глазах всё сильнее разгорался огонь. Ричардс явно знал, что именно Джон воодушевится этой историей настолько, что доведёт её до конца, и именно поэтому он дал её ему.
– Но ведь это не всё, что вы хотели рассказать мне, – сделав глоток чая, Миллстоун задумчиво потрогал рукой подбородок.