– Да, – с небольшой досадой сказала она, посмотрев на часы, висевшие на стене, – скоро выходить, а ты ещё не умытый, раздетый и не завтракавший.
– Тогда ты пока начни разбираться с третьим, а я выполню первое и второе и подменю тебя.
– Давай.
Джон энергично вернулся в спальню, заправил кровать, оделся и направился в ванную, где умылся, причесался и направился на кухню. Там почти закипел чайник, и была готова яичница. Оставалось только разложить её по тарелкам и поставить на стол.
– Я всё подам, а ты одевайся.
– Хорошо, – она чмокнула его в щёку и ушла.
Ей требовалось больше времени. Джон успел всё аккуратно расставить, выпил несколько глотков воды, встал у окна и закурил. Мозг постепенно начинал втягиваться в работу, и в мыслях начинали курсировать события вчерашнего дня. Главной задачей на сегодня было получить данные экспертиз, доказывающие причастность Джима к двойному убийству, и, надавив на него этим, получить признание.
– И о чём мы так задумались? – на кухню вошла Шейла, и подошла к Джону.
– О том, что я вчера тебе рассказывал.
Джон потушил сигарету, и они принялись завтракать.
– Мне нужна твоя помощь, – как-то неуверенно попросил он, когда они пили кофе.
– А я уж думала, что ты не спросишь, – улыбнулась Шейла, – только напомни, как зовут ту девушку?
– Сандра Ретчет.
– И кстати, про Энфилда тоже какая-то информация была. Я постараюсь найти.
– Хорошо.
– А ты уверен, что друзья этого парня не захотят его освободить?
– Уверен. Им придётся выдать себя, а для них это равносильно самоубийству. Нет. Если они не дураки, то они далеко отсюда.
– Не думаешь, что надо обратиться к Джеку?
– Рано. Ещё почти ничего нет. При самом худшем раскладе, нам вообще нечего будет ему предъявить, кроме нападения на полицейского. Надеюсь, Мэдсон меня обрадует.
– А если бы он напал на тебя? – спросила Шейла, игнорируя последнюю фразу Миллстоуна.
– Я был вооружён, и он этого не сделал.
– А если сделает?
– Дорогая моя, – Миллстоун легонько коснулся кончика её носа, – перестань так переживать, или я ни за что не буду тебе рассказывать то, что происходит в моих делах.
– Боюсь, тебе не удастся. Мы официально работаем в одной команде.
– Я бы сказал, что это нетрудно исправить, но не хочу о плохом, тем более знаю, что ты на самом деле умница, и всё сделаешь как надо.
– А у тебя опять появляются фразы, с которыми я не разберусь, комплимент это или нет?
– В твой адрес я говорю исключительно комплименты. Ладно, пойдём. Пора уже. Нам ещё в твоём кабинете кофе пить.
– Это будет уже рабочий.
– Что делать. Будет ещё вечер, – он поцеловал Шейлу, и они направились на выход.
Когда Джон пришёл к Мэдсону, тот как раз сравнивал две пули. Миллстоун и Эгил тихо вошли в комнату с тусклым освещением и стали осторожно следить за работой эксперта.
– Это определённо та самая Мелла, – сказал он наконец, – но нужно было убедиться.
– А что по поводу отпечатков пальцев? – спросил Джон.
– Да, его, – кивнул Пол.
– Дело в шляпе.
– Определённо. Поздравляю вас, Миллстоун.
– Спасибо, но боюсь, что не с чем.
– Думаете, что паренёк натворил дел до этого? Я подниму данные и сравню пули. Следы настолько хорошие, что при случае найдём в один момент.
– Это, кстати, многое может открыть. Но думаю я над тем, что он был не один.
– Вполне может быть, но вы так или иначе не найдёте других, пока они так же глупо не засветятся.
– Да. Но вы всё же сообщите мне, если что-то найдёте.
– Непременно.
Поблагодарив эксперта за информацию, Джон и Дуглас взяли заключения и направились ещё раз попытаться допросить арестованного. Коллинз вызвался идти с ними.
Джим пребывал всё в таком же молчаливом состоянии, но весть о том, что факт его участия в двойном убийстве доказан, заставила его немного измениться в лице.
– Вашу участь может облегчить только признание. Сейчас проверяются данные прошлых лет, и если из этого пистолета был убит кто-то ещё, то нам не останется ничего, кроме как присвоить эти преступления вам.
Он продолжал молчать. Джон закурил и посмотрел на него. Юноша упёрся взглядом в стол и казался статуей, которую неизвестный скульптор выполнил настолько искусно, что её можно было перепутать с живым человеком.
– Что же, вас посадят в камеру, где вы будете ожидать суда. Уверяю, с ним не будут тянуть.
Миллстоун сделал глубокий вдох дыма и был готов вставать, когда Джим наконец произнёс:
– Вы ничего не найдёте.
Он поднял на Джона свои тяжёлые глаза, под которыми после, очевидно, бессонной ночи, появились большие мешки. Миллстоун принял эти слова спокойно и лишь посмотрел на Джима, медленно выдохнув дым.