Постепенно двухэтажные бетонные постройки становились полутораэтажными – один этаж оставался целым, а вот второй уже был разрушен, но сносить то, что от него осталось, никто не собирался. Потом появились домики, где и потолок первого этажа вместе с верхней частью стены был разрушен, и достроен из подручного материала, лишь бы можно было жить.
Вокруг были по большей части жилые дома. По улице сновали дети, одетые в основном в лохмотья. Одна девочка гоняла по улице облезлого серого кота. Бедолага не знал, куда от неё скрыться. Он бы не дался в руки Джону, но тот, резко пригнувшись, сам подхватил его. Кот в первый момент пытался выбраться, а потом, видимо, осознав, что ему дали как минимум небольшой перерыв в его мучениях, успокоился. Девочка насупилась и посмотрела на Джона.
– Твой? – спросил Миллстоун.
– Нет, – ответила она, – он ничей.
– Значит, общий? – сказал Джон, посмотрев на кота. Тот мяукнул, то ли жалобно, то ли недовольно.
– Отпустите его. Ему нравится играть.
– Серьёзно? – поднял брови Миллстоун, – кажется, ему нужно немного отдышаться.
Не выпуская кота из рук, детектив присел на колено, чтобы быть на одном уровне с девочкой. Она протянула к коту маленькую ладошку, и тот испуганно отпрянул.
– Что-то он не хочет с тобой играть.
– Неправда, – обиженно сказала девочка, – ты его напугал.
– Вот как?
– Да. Отпусти.
– Хорошо. Но только если ты мне скажешь кое-что.
– Что?
– У вас тут есть кто-нибудь, кто торгует железками?
– Тебе нужны железки?
– Да.
Она посмеялась.
– У нас никому не нужны железки. У дяди Айджи целая лавка железок, только их никто не покупает.
– Как мне найти его?
– Вон туда, потом повернуть, – она повела ручкой вправо, – и долго идти. Он всегда сидит и курит.
– Ну, спасибо.
– Теперь отдай Барса, – сказала она.
– Извини, Барс, – сказал Джон, обращаясь к коту, – придётся ещё немного поиграть.
Джон отпустил кота и тот с новыми силами принялся удирать. Небольшая передышка пошла ему на пользу, и девочка, тут же бросившаяся следом, не могла до него добраться.
– Интересный способ добычи сведений, – сказала Шейла, улыбнувшись.
– Лучше что-то, чем ничего, – ответил Миллстоун.
Вопреки ожиданиям Джона, после поворота направо они не нашли никого, кто сидел бы и курил. Когда они спросили у прохожего, где можно найти Айджи, оказалось, что они уже прошли мимо. На двери не было никакой таблички, говорившей о том, что хозяин торгует чем-то, но, войдя внутрь, они и впрямь попали в бедное подобие магазина. Видимо, все, кому нужно, и так знали, куда идти, а неместные вряд ли бы забрели бы в это место. Это давало Джону надежду на то, что здесь они найдут то, что им нужно.
Айджи оказался худощавым мужчиной лет сорока. Когда Миллстоун и его друзья вошли в магазин, он гремел какими-то железками в одном из шкафов, стоявших в углу. При открытии двери зазвенели колокольчики, сделанные, очевидно, всё из того же хлама. Звук их был далеко не мелодичным, но достаточным для того, чтобы сообщить хозяину о том, что к нему кто-то пришёл.
Он обернулся с таким видом, будто ждал кого-то конкретного, и лица незнакомцев стали для него сюрпризом. С усилием закрыв дверцы шкафа, едва выдерживавшие его содержимое, он встал и обтёр пыльные руки о штаны.
– Чем могу помочь? – спросил он так, будто это и не магазин вовсе, а кто-то бесцеремонно вломился к нему в дом.
– Добрый день, – с лёгкой небрежностью отхлебнув пива, сказал Миллстоун, – нас интересует оружие. Нам сказали, вы можете с этим помочь.
– Вот как? – нахмурился Айджи, – и кто же такое сказал?
– Думаю, вы знаете.
– Я вышел из дела. Мне хватило одного, – он показал правую руку, на которой не было большого пальца, – так что, кто бы вам ни дал информацию, она уже ничего не значит.
Джон только сейчас заметил, что на самой дальней и плохо освещённой стене висела стреляная одноразовая ракетница. Учитывая её крайне плачевное состояние и плохо зачищенную ржавчину, использована она была давно.
– Как я погляжу, решение выйти из дела было неправильным.
Джон подошёл к ракетнице и осмотрел её. Теперь она действительно представляла собой не более чем железку из лавки старьёвщика, именно поэтому висела на стене, а не была спрятана в самом укромном углу даже несмотря на небоеспособность.
– Кому-то важны деньги, а кому-то жизнь.
– Верно. Это очень верно. Но вы ведь знаете тех, кто дал мне информацию. И знаете, что я не могу уйти просто так.
Миллстоун развернулся и строго посмотрел в глаза хозяину лавки. В них он увидел страх – как раз то, на что рассчитывал. Ему не хотелось прибегать к подобным методам, но он понимал, что иначе уйдёт отсюда ни с чем, при том, что ему удалось нащупать нить. Правда, было не совсем понятно, чего именно он боялся – тех, о ком ему напомнил Миллстоун или того, что он вообще об этом спросил.