– Ну, так что было дальше?
– Ну и сказал мне про эту тему. Я обычно так не работаю, но он обещал хорошо заплатить. Тем более дело плёвое – зайти в комнату, достать из-под подушки пачку бумаги и отвалить.
– Ты вообще собирался посмотреть, что там?
– Зачем мне это? Меньше знаешь, крепче спишь.
– И то верно, – улыбнулся Джон.
– Ну а дальше вы знаете.
– Как выглядел тот тип?
– Невысокий такой, здоровый. Лицо старался не палить.
– Цвет волос?
– Седой, – уверенно сказал парень.
– Глаза?
– Не разглядел.
– Какие-то особые приметы? Может быть, шрам?
– Тоже не видел.
– Хорошо. Какая у вас договорённость?
– Я должен прийти туда же один. Если его не будет в первый день, то на второй.
– И так в течение года?
– Ну, я надеюсь, что он собирался появиться пораньше.
– А вообще ты его раньше не видел?
– Нет.
Джон погрузился в мысли. Тишину, воцарившуюся вокруг, нарушало только его мерное постукивание пальцами по столу.
– Ну, так что? Я могу идти?
Но Джон не отвечал. Он посмотрел на Эгила, потом на Коллинза, но они тоже никак не реагировали на его вопрос.
– Эй, мистер, – он снова повернулся к Миллстоуну.
– А? – спросил Джон, как будто очнувшись.
– Я могу быть свободен?
– Выведешь нас на него и да, – спокойно ответил Джон.
– А если он не придёт?
– О, – протянул Джон, – выходит, ты нас обманул.
– Да я вам всё рассказал!
– Я бы и рад тебе поверить, но не могу, не могу, – с наигранным сожалением сказал Джон, – дело федеральной важности, помнишь?
– Не надо было ничего говорить, – с досадой сказал он.
– Нет. Пока ты всё делаешь правильно. Если так пойдёт и дальше, то скоро ты будешь свободен.
– Если я сейчас не попаду в одно место, мне конец, – взмолился он.
– Очень сожалею, – сказал Миллстоун, – но пока что единственным местом, в которое ты попадёшь, будет изолятор.
Он обозлился, но Джону не было до этого дела. Всё решится сегодня вечером. Если этот паренёк не лжёт – на что, кстати, очень хотелось надеяться, – то сегодня они смогут напасть на след очень серьёзной организации, не говоря уже о том, что им удастся найти то, за что все те люди приняли свою смерть.
Коллинз вывел юношу, а Джон погрузился в мысли. Тишину нарушил только щелчок зажигалки Эгила. Следуя примеру напарника, Миллстоун тоже закурил.
– Какие мысли? – спросил он у Дугласа.
– Нужно навести о нём справки.
– Это верно. Но это по части Коллинза.
– А так – проследить за ним, – развёл руками Эгил.
– Мне почему-то кажется, что он будет любой ценой стремиться удрать от нас.
– Пусть стремится. Мы и не таких отлавливали.
– Да. Это и будет твоей главной задачей. Вплоть до выстрела.
– Даже так? – удивился Дуглас.
– Да. Только не на поражение.
– Само собой. Не волнуйся, сделаем.
– Его упускать нельзя, это уж точно.
– Думаешь, он причастен?
– Определённо. Только пока не могу сказать, к какой именно части всей истории. Она по-прежнему не сходится.
Коллинз вернулся через пять минут и сказал, что парнишка хоть и зол, но в порядке.
– Да что нам до его злости, – усмехнулся Миллстоун, – нам с ним недолго по пути, даже если он центровая фигура в этом деле. Сдадим его вышестоящим ребятами, и пусть они думают, а нам пока разоблачение тайных обществ никто не поручал.
– Ты считаешь, что он может что-то значить в этом деле? – удивился Коллинз.
– А почему нет? – пожал плечами Джон, – мы с Дугласом как-то гонялись за одной бандой, которая очень удачно проворачивала свои дела. Слишком удачно. А потом выяснилось, что им кое-кто постоянно подкидывал информацию, и это оказался тот, на кого никто никогда бы не подумал.
– Но здесь-то другое.
– Возможно. Именно поэтому сейчас мы направимся в город и проверим этого паренька, – сказал Джон, вставая, – у вас есть кто-то, кто может о нём что-то рассказать?
– Найдутся.
– Кстати, совсем забыл спросить, как его имя?
– Фил Герхол, – ответил детектив, – но не факт что он сказал нам правду.
– Это было бы в его интересах. Ладно, поедем, узнаем, что и как с этим пареньком, а заодно проведёте для меня небольшую экскурсию по тамошним трущобам? А то в ночи как-то плохо было видно.
– А чего же не показать, – улыбнулся Коллинз, – было бы на что смотреть.
– О, это вам только кажется, что смотреть не на что.
– Поверьте, при свете дня это зрелище вас не впечатлит.
Они проехали по той улице, где находился дом, в котором они были накануне. Миллстоун и вправду неправильно представлял себе, как это выглядит на самом деле – дневной свет внёс свои коррективы. Ветхие дома, которые, казалось, и стоят-то только потому, что прижаты друг к другу, покосившиеся крыши и прочие атрибуты не самой хорошей жизни.