Но основные выводы ещё предстояло сделать, и чем серьёзнее будет оборот, принятый этим делом, тем глубже удастся проникнуть. Джон понимал, что ему возможно даже удастся выяснить, кто покровительствует над Темпелгтоном.
– Мне кажется, кто-то хотел немного развеяться, а сам сидит в мыслях, – сказала Шейла, – а бокалы в это время уже высохли.
– Прости, – сказал Джон и потянулся за графином.
– Боюсь, одними словами вы, мистер, не отделаетесь.
– О, – протянул Джон, – тогда придётся подождать, если ты, конечно, не намерена воспользоваться уборной.
– Почему же?
– Вот как, – сказал Джон, протягивая Шейле бокал.
– Именно так. Вика приглядит, чтобы наши места не заняли.
– Я думал, она сегодня не работает.
– Не работает. Я подумала, ты будешь не против, что она составит нам компанию.
– Совсем не против.
– Вот и она, – Шейла быстро кивнула в сторону входа, – идём, пока вроде никто не ходил.
Как только Виктория подошла к столу, мисс Лейн подхватила Джона и увлекла за собой. К счастью, уборные не были разделены на мужские и женские и представляли собой небольшие отдельные кабинки. Шейла быстро юркнула в одну из них, убедившись, что там не занято.
Едва Миллстоун запер дверь, как она принялась расстёгивать ему ремень, а он задрал её платье и мгновенно возбудился, обнаружив, что под ним ничего нет. Тем временем Шейла уже разобралась с брюками, и Джон, повернул её к себе спиной. Она оперлась руками о стену, и он вошёл в неё. Она застонала, но тут же осеклась, потому что за дверью кабинки послышались чьи-то шаги. Джон двигался быстро, и видел, как его партнёрше сложно сдерживать крик, вырывающийся изнутри. Она прикусила руку, но это не очень помогло.
Джон резко развернул её к себе, подхватил одну ногу и снова вошёл. На этот раз стон был подавлен страстным поцелуем. Они были единым целым и угадывали желания друг друга, но несмотря на это у обоих было ощущение, что они занимаются этим впервые.
Хлопнула дверь соседней кабинки, и послышались шаги в сторону выхода. После того, как входная дверь в уборную закрылась, Шейла застонала и ухватилась за Джона. Не прошло и минуты, как их обоих накрыл одновременный оргазм.
Этим вечером они ещё раз ходили в уборную, а потом у них была очень бурная ночь, и не только в плане секса. Миллстоун выпил много алкоголя, и поэтому утром вышел на кухню с кислым выражением лица. Шейла и Виктория пили кофе и курили, Джон был встречен улыбками.
– Как вы, детектив? – спросила Виктория.
– Немного не в порядке.
– Это поправимо, – сказала Шейла.
У мисс Лейн уже был приготовлен стакан воды и таблетка аспирина. Джон подождал, пока она растворится и залпом выпил. Голова немного прояснилась уже в первый момент.
– Не надо было вчера так много пить, – сказал он, доставая сигарету из пачки.
– Вчера вам так не казалось, мистер, – улыбнулась мисс Лейн.
– Времена меняются.
До начала рабочего дня оставалось чуть больше часа, и к моменту выхода из дома Миллстоун чувствовал себя заметно лучше, но всё равно не так, как хотелось бы.
– Вчерашний план был выполнен? – спросил Дуглас, когда они встретились около подъезда.
– На все двести, – ответил Миллстоун, пожимая руку напарнику.
Первым пунктом после прихода в участок был аппарат с газировкой. Миллстоун выпил три стакана залпом, один растянул на несколько глотков, а ещё один взял с собой. Дуглас выглядел бодро и свежо – полная противоположность Джону, несмотря на то, что тот успел принять душ и внешне привести себя в порядок.
– Есть какие-то новости? – спросил Эгил, когда они пришли в кабинет Шейлы.
– Дело закручивается. Убитого агента хотят повесить на меня, – сказал Джон, сделав большой глоток газировки.
– Что?! – возмутился Эгил.
– Именно это, – улыбнулся Джон, доставая сигареты.
– Но ты же даже в него не стрелял. Если и обвинять кого-то из нас, то меня.
– Успокойся, – сказал Джон, плавно поднося пламя зажигалки к сигарете, – тут неважно, кто стрелял. Тут важно, что они сами об этом думают. Я очень жду, когда это дело дойдёт до меня, и уже скоро там, за дверью, раздадутся шаги.
– Но ведь он не был уже человеком.
– Верно. Не был, – сказал Миллстоун, – но то, что вампиры вообще существуют, нужно ещё доказать. У нас нет тела, нет вообще ничего. Есть только наши слова, понимаешь?