Про себя Миллстоун подметил тонкость замечания, впрочем, она была закономерной. И будь он на месте Джека, сам бы высказал нечто подобное.
– Я не скрывал, что мы были не одни.
– Я не понимаю, почему ты не хочешь привлечь их, и избавить всех нас от волокиты.
– Я уже говорил, – строго ответил Джон и достал ещё одну сигарету.
– Джонни, это не ответ, и ты это понимаешь.
– К сожалению, Джек, – Миллстоун серьёзно посмотрел ему в глаза, – ответ. И если ты хочешь продвинуться в этом деле дальше, тебе придётся его принять.
Джон болезненно покачал головой, как будто ему самому было горестно признавать, что из-за невозможности контакта с охотниками он не может помочь в развитии гипотезы, выдвинутой Ричардсом.
На несколько минут в кабинете Шейлы воцарилась тишина. Поскольку Джон был последним, кто высказал свою мысль, всё внимание было обращено на Ричардса.
– К сожалению, Джонни, – он достал сигарету, а потом зажигалку, что было не очень хорошим знаком, – я не могу оставить это просто так.
– Почему? – изображая невинность, спросил Миллстоун.
– Это дело, – он зажёг пламя и поднёс его к кончику сигареты, – бросает тень и на меня. Я не могу рисковать.
Он сделал первую затяжку, ловко защёлкнул зажигалку и убрал её в карман.
– То есть? – с недоверием спросил Миллстоун.
– В нашей конторе никто не верит в существование вампиров.
– Вот как. А как же Пеллин?
– Там были только ты и я. Я не могу никому разглашать суть тамошних исследований.
– Постой-постой, – Миллстоун взмахнул сигаретой и очертил ею в воздухе полукруг.
– Ну, – недовольно поторопил его Джек.
– Ты не можешь сказать, что в Пеллине имеет место соответствующее исследование. И что всё это не вампиры, а особое генетическое оружие, которое предки хотели использовать для того, чтобы противостоять неизвестной инопланетной угрозе. Не можешь?
Ричардс немного помедлил.
– Джонни, – он снисходительно усмехнулся, – в Пеллине действуют так же, как и ты. Делают что-то очень важное, но не говорят что, и тем более, не раскрывают подробности.
– Ты хочешь сказать, что для успеха работы конторы никто не может запросить их? – удивлённо переспросил Джон.
Миллстоун бросил взгляд на Дугласа и Шейлу. Они так же вопросительно смотрели на Джека и ожидали ответ.
– Представь себе, нет, – уверенно ответил он, – тогда я пробил допуск для нас, и ты думаешь, что моя власть над Пеллином безгранична. Пришлось бы тебе самому поработать с ними, и ты бы понял, что и к чему.
– Так скажи мне.
Миллстоун намеренно держался так, как будто бы он преступник, и ему больше нечего терять. Он понял, какую власть его подозреваемым иногда он же сам даёт в руки. Он знал все подробности гибели Келтона, а вот особым группам ещё предстояло поломать над ними голову, и поэтому он издевался. Они в любом случае истолкуют картину в угоду тому, кто дал им задание, а Джон в любой момент сможет её опровергнуть. В этом свете Ричардс представал перед ним подростком, который жаждет знаний, но взрослые не хотят ему их преподносить. И его потуги, которые с каждым новым вопросом становились всё сильнее, казались Джону бесполезными.
– Они не обязаны нас оповещать, – сказал Ричардс, глубоко вдохнув сигаретный дым, – настолько не обязаны, что мы не можем даже спросить.
– Мы можем! – уверенно и даже с оттенком злобы сказал Джон, – это они, а не мы упустили одного из своих подопечных. Это они, а не мы допустили побег неуправляемого существа, мощь которого сложно представить. Оно может покорять целые земли, не спрашивая никого. Оно не имеет хозяина, никому не подчиняется, и не поэтому ли они позвали нас? Они боятся!
– Я не совсем понимаю, – смущённо ответил Джек в получившейся тишине.
– Всё просто. Это мы, а не они готовы ловить этого монстра в пустыне. Он способен разорвать группу подготовленных агентов, но мы всё равно готовы. Мы и, – он немного помедлил, – они.
– Они нужны нам, понимаешь? – ухватился Джек.
Миллстоун снова откинулся на спинку дивана и развёл руками.
– Они со мной не контактируют, так что, формально их нет. Не упоминай о них ни в отчётах, ни в любых других документах.
– А жаль.
– Конечно, жаль, – пожал плечами Джон, – представь их организацию и нашу работающие заодно. А? Круто, верно?
– Круто, – с некоторой покорностью заметил Ричардс.
– Но никак.
– Хорошо. Мы отвлеклись, – как бы подытоживая, сказал Ричардс, и Миллстоуну не понравилась его интонация.
– Невольно, но интересно, – ехидно заметил Джон, и уже его интонация не понравилась Джеку.
– Теперь я хочу, чтобы ты перестал паясничать. Как тогда, помнишь?