Он закурил и задумался над тем, что ему делать с его новыми знаниями. Напрямую обратиться к Кейну и объяснить ситуацию, или же самому попытаться проникнуть внутрь библиотеки? Ещё не стоило забывать, что сегодня у него встреча с Хеппером, который тоже прибыл не понятно зачем. Джон понимал, что об этой встрече не должен узнать никто, и в первую очередь Ричардс, который, возможно, и направил Миллстоуна сюда, потому что тут за ним удобнее следить.
– Вы сильно его встревожили, – сказала Смит, – что он вам сказал?
– Про своего дьявола. Говорит, что здесь где-то есть какие-то катакомбы, в которых тот прячется, и выходит по ночам. Коул твёрдо уверен, что это он его спугнул, и поэтому похищения прекратились, – Джон улыбнулся.
– Что могу сказать, – усмехнулась Эллен, – добро пожаловать в Пастерхоф. Это одна из самых безобидных историй, которую здесь можно услышать. Хотя, теперь, когда нет Роджерса, самые страшные тоже постепенно забываются.
– Интересно, – сказал Джон, выпустив густое облако дыма, тут же развеявшееся по ветру, – а что за история?
– Он говорил, что доктор Саймон, к примеру, мечтает вскрыть его череп, и что он часто этим занимается. Только умело маскирует швы на головах пациентов.
– Ну, это не так страшно, как мне кажется. Дьявол пострашнее.
– Доктору Саймону больше всего понравилась эта. Но ни он, ни тем более я, не можем рассказать её так, как это делал Роджерс.
– Интересно. Кстати, Коул тоже утверждал, что надо бежать. Так что вы приглядите за ним посерьёзнее, чтобы точно знать, побег это, или похищение.
– Хорошо. Я передам санитарам.
Она подействовала на него успокаивающе. Ему даже подумалось, что она-то уж точно не причастна к происходящему здесь, но быть в этом уверенным не мог. В любом случае, эта хрупкая девушка – плохой союзник, если вдруг потребуются решительные действия.
В оставшуюся часть дня Джон осмотрел остальные палаты, но никаких существенных следов так и не нашёл. Действительно, если смотреть поверхностно, всё выглядело так, как будто Роджерс сбежал сам и постепенно выпустил остальных. Эту версию можно было бы отмести, если бы входная дверь корпуса запиралась изнутри, но она всю ночь была открыта. А в то, что санитары не допускали ошибок при дежурстве, Миллстоуну не очень верилось.
После ужина доктор Кейн пригласил Миллстоуна к себе, сказав, что у него есть отличный виски. Когда Джон открыл дверь кабинета, внутри уже была доктор Смит, знакомый ему доктор Саймон и два незнакомых мужчины в годах. Все мирно сидели и коротали время за разговорами и коньяком.
– Познакомьтесь, Джон, это доктор Рулл, и доктор Семмен, – сказал Кейн.
– Очень приятно, – дружелюбно улыбнувшись, сказал Миллстоун.
– Ну а Джона Миллстоуна вы все уже знаете.
– Кажется, я не успел настолько всех достать, – заметил Джон.
– Что вы! – сказал Рулл, мужчина, чуть помладше Кейна, высокий и седой, – наоборот, я, к примеру, хочу, чтобы в этой истории была поставлена внятная точка. Так что, если я смогу вам чем-то помочь, вы обязательно обращайтесь.
– Непременно, – ответил Джон.
– Не успел детектив зайти, а вы на него с делами, – слегка возмутился Кейн, – виски, мистер Миллстоун?
– Да, пожалуй.
– Присаживайтесь пока.
Джон сел рядом со столиком, на котором стояла пепельница. Он достал сигареты и вытянул одну из пачки. Подняв глаза, он встретился взглядом с доктором, которого Кейн представил как Семмена. Это был коренастый мужчина, с лёгкой щетиной и кудрявыми волосами, что было видно, несмотря на то, что он был аккуратно подстрижен. Семмен сидел напротив и дымил сигарой. Встретив взгляд Миллстоуна, он отвёл глаза на продолжавшего говорить Кейна.
– Мне хочется верить, – продолжал тем временем главный врач, – что всё было так, как говорили полицейские. Роджерс всё же сбежал, и сумел вытащить остальных. Учитывая его большое армейское прошлое, он мог это сделать. В том числе, Джон, перекусить сетку в нескольких местах. Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших методах, но…
– Я ещё не до конца решил, что именно произошло.
– Но какие-то мысли у вас есть? – спросил Семмен.
– Одна хуже другой, – виновато улыбнувшись, ответил Джон, – проблема в том, что следы так или иначе уже исчезли, да и свидетелей, на показания которых можно было бы положиться, нет.