Джон выпотрошил тушки, насадил их на палку, после чего развёл костёр и выставил её над ним. Да, если бы не ограниченное количество ресурсов и не сложность их добычи, он мог бы уловить в этом даже некоторую романтику. Может быть, дальше будет безопаснее и проще, а может быть вообще, всё дело лишь в привычке, и вскоре он будет наслаждаться даже этим. Хотелось курить, но этот ресурс был самым стратегическим, и поэтому он приберёг сигарету до конца ужина.
Вскоре тушки приятно зашкварчали, а вокруг разнёсся аромат жареного мяса. Каждый раз он напоминал Миллстоуну, насколько тот голоден. Он и сам знал, но старался спрятать подобные мысли как можно дальше, однако запах еды, тем более мяса, неминуемо вызывал их обратно на поверхность.
Кроме небольших размеров тушки, у зверьков был ещё один недостаток – костлявость, но если учесть чувство голода, с этим можно было примириться. Быстро одолев первого зверька, Джон тут же перешёл ко второму, как вдруг в темноте за камнем послышались странные звуки. Они напоминали шелест, как будто кто-то крался. Уже в следующую секунду в руке Миллстоуна блеснул своим готовым к атаке излучателем лазерный пистолет. Он медленно отодвинулся назад, чтобы существу, притаившемуся там, пришлось бы преодолевать большее расстояние, тем самым давая больше возможностей выстрелить.
В свете гаснущего костра, сверкнули два ярких глаза, а через несколько секунд показалась и вся морда. Миллстоун облегчённо выдохнул. Это была собака, которая, очевидно, пришла на запах съестного. Вопрос в том, нет ли поблизости её хозяина, или она сама по себе?
Джон опустил пистолет, что было воспринято животным как разрешение приблизиться. Пёс быстро перемахнул через камень и тут же занялся потрохами, лежавшими сразу за ним. Миллстоун не протестовал – всё равно либо испортятся, либо стащит кто-то из стервятников.
На всякий случай не выпуская пистолет из рук, Джон тоже продолжил трапезу. Это была овчарка, достаточно красивая, но по виду бесхозная. Очень худая, а шерсть в некоторых местах была сцеплена репейником. На ней был плотный кожаный ошейник, что свидетельствовало о том, что в прошлом хозяин всё же был. Миллстоун наказал себе, что если ему удастся подобраться к псу ближе, он изучит его подробнее, а пока задумался над тем, какая судьба могла постигнуть хозяина. Он погиб? Может быть, пёс сбежал от него, а может быть, просто был вышвырнут. К сожалению, сказать хоть сколько-нибудь определённо ничего было нельзя.
Потроха были проглочены за полминуты, и животное, боязно посмотрев на Миллстоуна, приблизилось, чтобы заняться обглоданными костями. Джон позволил. Собака ела заметно осторожнее. Частично голод уже был утолён, да и близость к незнакомцу не способствовала спокойствию трапезы. Мягкие косточки хрустели на острых зубах, а Джон подбросил несколько веток в огонь. Усилившееся пламя позволило получше разглядеть нежданного гостя. Достоверно можно было заключить одно – как бы это животное не простилось с хозяином, это прошло достаточно мирно. Об этом говорило отсутствие каких-либо следов на теле. Следующим звеном в рассуждении было то, что либо это расставание произошло относительно недавно, и пёс просто не успел встретить никого другого, кто оставил ему шрамы, либо был достаточно приспособленным, чтобы избежать столкновений. При первом варианте их жизнь с хозяином тоже была несладкой, как и сейчас, потому что уж больно исхудавшим он был.
Миллстоун отвлёкся от размышлений и в голос рассмеялся, чем вызвал вопросительный взгляд пса, но уже через несколько секунд он вернулся к трапезе. Джон же подумал о том, что у него уже давно не было серьёзного дела, и его мозг судорожно цеплялся за любую возможность порассуждать. Даже если данных было слишком мало, он продумывал множество возможных вариантов, лишь бы не бездействовать. Да, заняться чем-то по-настоящему очень хотелось. Пожалуй, даже больше, чем как-то стабилизировать свою жизнь в здешних местах. Пожалуй, это даже станет первой причиной, по которой он раньше времени вступит в контакт с местными жителями.