Ему очень не хотелось бы, чтобы милая Шейла пополнила список этих жертв. Жаль, что нельзя было ничего сказать даже ей, но он в этом не виноват. Она должна была быть умницей, остаться там, в Флаенгтоне, и не приближаться даже к границам. Почему тогда её мягкие руки сейчас касаются его груди?
– Что ты здесь делаешь? – спросил Джон сквозь сон, но не получил ответ.
Он открыл глаза и приподнялся. На веранде был только он один. Всё, что происходило до этого, было лишь иллюзией. Не без облегчения выдохнув, он улёгся обратно, немного поворочался и снова заснул.
Он проснулся от осторожных шагов рядом с собой. Потом кто-то поставил что-то на стол и направился к выходу. Поднявшись, Джон увидел Долли.
– Я принесла воды. Заодно тут не помешал бы воздух.
– Спасибо, – Миллстоун поднялся и сел.
– Я приготовлю мыло и воду. Выходи через пять минут.
– Хорошо, – кивнул Джон.
Голова не болела, не было вообще никаких неприятных ощущений, кроме жажды. Взяв кружку, он разом осушил её. Долли выглядела так, будто бы вчера и не употребляла алкоголь, хотя Джону казалось, что она достаточно пьяна. Он встал и потянулся, вспоминая и анализируя события произошедшего вечера. Тон хозяйки был по-прежнему грубоватым, но не таким повелительным и холодным. Из этого можно было заключить, что их вчерашние договоры в силе.
Джон посмотрел на часы. Они показывали начало десятого. Вряд ли Долли уже поговорила с отцом, а значит, нужно готовиться к тому, что часть гнева Бакстера перепадёт и ему.
– Я возьму твою одежду. Походишь пока в этом, – сказала Долли, когда он начал умываться, – штаны тоже снимай.
– Хорошо.
Она положила на лавку, стоявшую за домом, комплект чистой одежды. Джон с радостью вымылся полностью и переоделся. Он подозревал, что первым заданием на сегодня будет наносить воды.
Он сидел и курил на крыльце, когда в доме послышались голоса. Это был Бакстер. Миллстоун слишком увлёкся мытьём, и не заметил, как он пришёл. Теперь ему было интересно, чем кончится эта перепалка. Развязка наступила достаточно быстро, что было неожиданно. Входная дверь в дом резко распахнулась, и на пороге возник Багс, выглядевший очень мрачно.
– Ну а ты? – спросил он, злобно воззрившись на Джона, – может, хоть ты ей скажешь?
Не успел Миллстоун ничего ответить, как позади Багса возникла Долли.
– С ним уже всё решено. Если будешь до него докапываться, я пойду одна. Можешь запереть меня, я всё равно сбегу.
– Я прошу тебя, – он повернулся к ней, – одумайся, пока не поздно!
– Я уже всё решила и всё тебе сказала.
– Вы даже до Роквиля не доберётесь.
– Я не хочу больше ничего говорить.
– И за что мне это, а? – бессильно выдохнул Бакстер, посмотрев на Джона.
– Мы вернёмся, – сказал Миллстоун.
– Если бы я мог быть в этом уверен.
Он обречённо выдохнул, махнул рукой.
– Поступайте, как знаете. Не хочу тебя держать в изоляторе, а иначе ведь и правда уйдёшь одна, дурёха.
– Я должна это завершить.
– Да, конечно, – поморщился Багс, – заверши.
Он спустился с крыльца, обернулся, как будто хотел что-то сказать, потом снова обречённо выдохнул и пошёл к двери, махнув рукой.
– Потом приди за вещами, – бросил он Миллстоуну, и вышел на улицу.
– Ну, вот и поговорили, – улыбнулась Долли.
– Ты не передумала? – спросил Джон, доставая сигареты.
– Нет. Наоборот. Сделаем дело и всё.
– Сделаем, – кивнул Джон, доставая ещё одну сигарету.
СМЕРТЬ И ВИСКИ
– И у этих нет мест, – Долли опустилась на жёсткий диванчик и сложила руки на груди, – чёртова рыжая стерва.
– Ты о ком? – спросил Джон, – хлебнув кофе, слегка отдававшего гарью.
– Вон там, видишь?
Долли указала пальцем за окно. На другой стороне площадки, находившейся перед кафе, стояла рыжеволосая девушка в шляпе, потёртых джинсах и розовой клетчатой рубашке. Она о чём-то говорила с высоким мужчиной, одетым в выцветший камуфляж. Изредка по её лицу проскакивала улыбка, насколько Миллстоун мог видеть с такого расстояния.