Миллстоуну достались ящики с виски, который не удалось распродать. Так что к тайне этого каравана он пока не приблизился. К тому моменту, как работа была закончена, на кострище уже был разожжён огонь, рядом вбиты две металлических вилки, на которых был повешен большой котёл, в котором уже грелась вода. Поскольку никто ничего не говорил, и, учитывая размер посудины, Джон заключил, что ужин будет общим и бесплатным, что весьма его обрадовало. Ещё после трудного дня он не отказался бы и от виски, но сначала хотел посмотреть, как с ним обстоят дела у остальных. Может статься, что у караванщиков не принято употреблять, когда они в пути.
Убедившись в том, что больше нигде не нужна помощь, Миллстоун уселся к костру вместе с остальными, кто был свободен. Рядом с ним сидел Хорхе и дымил душистой самокруткой. Следуя его примеру, Джон тоже закурил.
– Кстати, – сказал один из наёмников, сидевших напротив, – вчера слышал, что Селтона поймали.
– Да ну? – спросил Хорхе, – где?
– В Анстоне. Говорят, ищут людей, чтобы доставить в Роквиль. Боятся, что убежит.
– Пока ищут уже бы завязали верёвкой с ног до головы и перевезли, – усмехнулся сидевший неподалёку Джекс.
К котлу подошла немолодая женщина и бросила в воду овощи с большой доски для резки. Следом за ней подошла Долли и сделала то же самое. Через минуту появился приятный запах, от которого у Миллстоуна потекли слюни. Ненадолго все замолчали.
Джон смотрел на наёмника, сидевшего напротив. Он был уже в возрасте, но всё ещё в неплохой форме. На нём была клетчатая рубашка, поверх которой был клетчатый же жилет, и потёртые бежевые штаны. На голове – широкополая шляпа, а на шее – чёрный платок. Ещё один тряпочник, если верить описанию Долли. Но Миллстоуну он виделся бывалым солдатом федеральной армии. Длинные узловатые пальцы, которыми он подносил ко рту коричневую сигару, в его представлении, не раз уже нажимали на курок. Это был умудрённый жизнью бывалый пехотинец, физическая форма которого была далека от идеала, но прекрасно подходила под реалии обычной военной службы. В первую очередь – выносливость. Они за сегодня прошли приличное расстояние, но этот человек не выглядел утомлённым.
– А что натворил Селтон? – негромко спросил Миллстоун
Старик поднял на него глаза и немного удивился.
– А ты про него не слышал, что ли?
– Не припоминаю, – уклончиво ответил Джон.
– Он ограбил отцов несколько раз, – сказал Хорхе, – и каждый раз уходил. Говорят, его ни одни наручники не могут удержать.
– Вот как, – покачал головой Миллстоун, – но на этот раз, похоже, ему уйти не удастся.
– Это уж точно, – ухмыльнулся старик по другую сторону костра, – его и не шлёпнули пока только потому, что не знают, где он золотишко припрятал.
– Будем надеяться, что он не уйдёт.
Вернулись женщины. Долли села рядом с Джоном и закурила, а вторая принялась большой ложкой помешивать варево, с каждой минутой пахшее всё приятнее. Она бросила несколько щепоток каких-то трав, отчего в воздухе распространился пряный аромат. Потом появилась третья женщина, по возрасту находившаяся где-то между Долли и поварихой. Она несла в руках большую тарелку, с горкой наполненную тушёнкой. Суп обещал быть простеньким, но очень добротным.
– Хочешь выпить? – спросила Долли негромко.
Джон кивнул.
– Пойдём.
Они отошли за угол станции, и Долли достала из кармана небольшую плоскую бутылку с виски. Она открыла пробку и протянула ему.
– Такая тайна. Тут нельзя?
– Мы не идём в дозор, поэтому можно.
– Чувствую себя тайным алкоголиком, – сказал Миллстоун, поморщившись после глотка.
– Нормально. Не люблю пить при других, – ответила Долли, тоже отпивая.
– А ты где взяла? – спросил Джон.
– Дайана дала. Можешь и ты попросить. Тебе она и больше даст, а может и компанию составит, – съязвила Долли.
– Я подумаю.
Миллстоун закурил и автоматически осмотрелся по сторонам. Он остановил взгляд на самых обычных трубах. Он засмотрелся на них и задумался, медленно выдыхая дым из лёгких.
– Ты чего? – спросила Долли.