– Это так важно? – удивилась Дайана.
– Нет. Это рядовая ерунда. У тебя в караване всего лишь ящик, опечатанный их печатью. И тело, кстати. Уже только за него, оказывается, можно схлопотать.
– Но ящик цел. И к нему никто не подойдёт, – уверенно ответила она.
– А что, если им не это нужно?
– А что тогда им нужно?
– Хотел бы я знать.
– Я могу выслать Дреджа или Джекса в Роквиль быстрее, чтобы ящик уже вечером был в безопасности.
– Не надо. Вдруг, они только этого и ждут?
Предположение о том, что убийство дозорного нужно было в первую очередь для того, чтобы заставить караванщиков суетиться, не казалось Миллстоуну таким уж глупым. Ценность содержимого возрастала с каждым новым обстоятельством, которое ему открывалось.
Новое место стоянки снова вызывало мысли о том, что официальная история ошибается в временных отрезках, прошедших со времени катастрофы. На небольшой площадке стояла полукруглая стена из ржавых кузовов автомобилей. Кто-то, возможно, принимал их за современные, но только не Джон. Уж больно сложны были формы – а ведь человечество находится в технологическом упадке. Современные машины по сравнению с этими примитивны.
Наличие ржавчины говорит о том, что при производстве не применялись устойчивые сплавы – это вполне оправдано для гражданских машин. Вот только, как они при таких обстоятельствах пережили столько лет, и остались в таком состоянии – неизвестно.
Впрочем, у Джона сейчас были мысли поважнее. Ему нужно было проникнуть в замысел злоумышленника, и помешать ему осуществить задуманное. С каждой минутой у него оставалось всё меньше времени на то, чтобы это сделать.
Караван продолжал жить своей жизнью. Лошадей разгрузили, а груз сложили неподалёку от костра. Учитывая, что по другую сторону были нагромождения металла, место достаточно удачное – незаметно не подойдёшь. Да и в охранники назначили Джекса. На его примере Миллстоун понял, что внешность бывает очень обманчива – на деле этот человек являлся одним из лучших наёмников и при случае мог бы заменить даже Дреджа.
Сумка, в которой лежал заветный ящик, находилась под нагромождением таких же, и чтобы добраться до неё, преступнику потребовалось бы время, которого у него совершенно не было, потому что рядом с винтовкой наперевес восседал Джекс. Вряд ли он подпустил бы к себе даже того, кого знал. Да, Джон уже утвердился в том, что простая кража не была целью, но с этой стороны всё должно было быть прикрыто, чтобы можно было сосредоточиться на реальной угрозе.
Она, к примеру, могла заключаться в том, что некто пожелает натравить на них яргов. И Миллстоун бы принял эту теорию как основную, если бы не одно "но" – если груз остаётся не украденным, это сделать не получится. Да, у них есть убитый, но это мало что значит. Ценный груз же доставлен, а в жизни караванов и не такое бывает.
– Держи.
Долли протянула Миллстоуну миску супа. Он был в точности такой же, как и вчера. Отложив оружие и расположившись поудобнее, Джон приступил к трапезе.
– Как думаешь, сможешь поймать его завтра? – спросила Долли.
– Не знаю. Если никак себя не проявит – нет. А почему именно завтра?
– Потому что завтра мы будем в Роквиле. Там нам уж точно ни ярги, ни кто ещё не страшны.
– Я как-то подзабыл, – сказал Джон.
– Так что смотри.
– Смотрю, – он улыбнулся.
Миллстоун отложил ложку и тихонько постучал большим пальцем по краю миски. Вне зависимости от того, каков будет план, решающие события произойдут в течение суток. В том, что это кто-то из тех, кто в Роквиле уходит, он не сомневался, вот только как вывести негодяя на чистую воду?
Сгустившаяся тьма как будто вернула воспоминания прошлой ночи. Не было обычных баек у костра, разговоров. Все посидели молча и разошлись – кто спать, а кто в дозор. Около огня остался только Джон и его собака. Возможно, караванщики предвкушали, что этой ночью тоже кто-то умрёт, но Миллстоун был готов ручаться, что этого не произойдёт. Убийце, кем бы он ни был, нужен был только Даф. Даф что-то знал, и мог чему-то помешать. Но чему?
Поднявшись, Миллстоун перешёл на другую сторону, где на ящиках сидел неутомимый Джекс. Он всё так же держал наготове ружьё и смотрел на огонь.
– Не против, что я тут посижу? – спросил Миллстоун, когда наёмник поднял на него голову.
– Нет, – сухо ответил Джекс.
Джон сел рядом с ним на какую-то железку, укрытую плотной тряпкой и оперся спиной на ящик.
– Чего спать не идёшь? – спросил наёмник.
– Не хочется. Да и мало ли, что случится.
– Если что – разбудят. Хотя ума не приложу, как ты можешь что-то сделать.