Сеймек был небольшим, пожалуй, даже меньше Толхо. Но вот с точки зрения обороны позицию занимал более выгодную – с двух сторон его закрывали почти отвесные скалы. С двух других же стояло несколько вышек, защищённых невысоким забором. На вышках Джон увидел людские фигуры. Не то чтобы дозорные были в постоянной боевой готовности, но случись кому поднять шум, они были бы готовы.
– Вот мы и добрались, – сказал Уоллес, когда они въехали внутрь.
Ворот не было, чтобы сохранялся свободный вход и выход, но по бокам проёма в заборе стояли вооружённые люди. Они внимательно осмотрели багги Сэма и ничего не сказали. Джону было интересно, по какому принципу они отсеивают тех, кто здесь проходит, и есть ли те, кого они не пустили? Как тогда? Идти в обход через опасные области? Вряд ли. Скорее, эти люди были просто для порядка. В лучшем случае они могли брать проходящих на заметку на случай, если что-то случится.
– Я высажу вас около постоялого двора, – сказал Уоллес, – мы с вами уже договорились. Я найду вас ближе к вечеру.
– Хорошо, – ответил Миллстоун.
Уоллес остановил машину около трёхэтажного деревянного здания. Выглядело оно заметно добротнее, чем подобие гостиницы в Толхо – всё-таки постояльцы, идущие через Сеймек мимоходом, приносили заметный доход, и поэтому о них нужно было заботиться. Миллстоун и его друзья вылезли, после чего Сэм, кивнув на прощание, уехал, подняв облако пыли.
– Ну, – неловко улыбнувшись, сказала Энни, – спасибо вам, я пойду?
– Не выйдет, как в прошлый раз? – спросил Миллстоун.
– Нет. Меня ждут.
– Точно? – спросила Долли.
– Да.
– Ну, если что, мы тут, – сказал Джон, водружая рюкзак на плечо.
Процедура регистрации была как всегда примитивна – ты договариваешься, тут же платишь, а потом получаешь ключ. Долли опять решила сэкономить и попросила одну комнату, но с двумя кроватями. Таковых не оказалось, а старенький сутулый мужчина, производивший приём клиентов, хитро прищурившись, посмотрел на Джона. Верно, он решил, что Джон и Долли пара, и у них возник конфликт. У Миллстоуна не было и тени желания в чём-либо его убеждать. Он уже приготовился сам попросить две раздельных комнаты, но Долли сказала, что они возьмут один с двуспальной кроватью. Джон только попросил при возможности комнату на третьем этаже. Старик только коротко кивнул в ответ.
Получив ключ, Джон и Долли направились на лестницу. Миллстоун уже столько повидал постоялых дворов, в которых всё было похоже, что сейчас ему казалось, окажись он в любом другом похожем заведении, даже в другом поселении, не смог бы сходу отличить. Здесь, разве что, был непривычный третий этаж. Ещё им достался номер, который выходил на обратную сторону здания, и поэтому у него не было выхода на общий балкон.
– Я уж думал, мы возьмём две разных, – сказал Миллстоун.
– Так дешевле.
– Я думал, мы уже прилично заработали по пути, чтобы не экономить.
– Если тебе деньги не нужны, то я применение найду.
– Ладно-ладно, не надо нервов, – спокойно сказал Джон, отходя к окну.
– Не поворачивайся пока, – попросила Долли.
– Хорошо.
Миллстоун открыл окно, и, опершись руками на подоконник, выглянул в него. Если обладать достаточно хорошей физической формой, то, выпрыгнув отсюда, можно было долететь до крыши соседней двухэтажки. Похожим образом можно было преодолеть солидную часть кварталов, представших его взору. Только вдалеке между одинаковых серых крыш виднелась проплешина. Что там находилось, ему было неизвестно, и это можно было бы разузнать, если станет скучно.
Джон закурил. Долли всё ещё шуршала одеждой у него за спиной. Она всегда обычно одевала камуфляж в дорогу, а в более или менее цивилизованных городах тут же переодевалась в свои парадные джинсы и футболку. Учитывая условия, это можно было расценивать как подготовку к свиданию.
– Чем займёмся? – спросила она.
– Не знаю, – не оборачиваясь, пожал плечами Миллстоун, – есть предложения?
– Я бы не отказалась выпить. А то при Хельге не очень-то расслабишься.
– Сдаётся мне, свою бабушку ты уважаешь больше, чем отца.
– При отце я тоже не пью, – она подошла к окну и закурила, – но ты угадал правильно.
– Вот как. И почему же так?
– Если бы ты знал, как всё было, не спрашивал бы.