– Я не знаю, – сказала она, и это был тот ответ, который Джон мог ожидать.
Конечно, если это он, то ему не пристало говорить о том, кто он, откуда и чем занимается.
– Хорошо. Допустим, я верю тебе.
Рана на руке поднывала, как будто подталкивая его к прямым действиям, и раз уж всё складывалось так удачно, то грех было не предпринять их. Джон отодвинул от стенки один из стульев и подвинул к столу. Он сел напротив неё, и их взгляды встретились. И, несмотря на то, что собака находилась на безопасном расстоянии, девушка была в страхе. Не нужно было угрожать смертью, сроком или пытками. Сейчас он получит всё.
– Я знаю, что он не здесь. Он прикрылся тобой, и ждёт. Ждёт ту вещь, которую ты для него добыла. И, – Джон немного помедлил, – сама понимаешь, если я не получу её, то он тоже не получит. Догадываешься, почему.
Он чувствовал, как страх внутри неё нарастает. Она посмотрела ему в глаза. Он оставался невозмутим. Джон, насколько мог, беззаботно зевнул.
– Никто подозрительный не войдёт и не выйдет. Мы немного отдохнём и прочешем этот вшивый город.
Он снова зевнул, прикрывая рот рукой, а потом запустил её за пазуху.
– Не люблю пачкаться кровью, так что мы это решим несколько иначе.
Когда он извлёк руку, в ней блестел его лазерный пистолет. Глаза Долли расширилась меньше, чем у остальных. Больше всего испугалась, конечно же, Морган. Почему-то Джону показалось, что она знает, что это за оружие. Она посмотрела ему в глаза. Но вместе со страхом в её глазах было удивление.
Нельзя сказать, что и Марвин остался непоколебим. Он сам вздрогнул, хотя при нём был его револьвер. Миллстоун не был восторжен тем, что вызвал ощущение всеобщего страха, поскольку именно это сейчас было единственным выходом. Или он к утру будет усталым и довольным, или его лёгкое похмелье будет самым незначительным фактором, который будет его тревожить. Или он выдвинется дальше уверенным в будущем, или со страхом получить пулю на первом же повороте.
– Ну, – протянул Джон, понимая, что тишина длится слишком долго.
– Я покажу, – обречённо сказала Морган.
– Сейчас же.
– Пусть просто скажет, а мои люди принесут, – сказал Марвин, – я её не выпущу до утра.
– Хорошо, – сказал Джон и посмотрел на Морган.
– Третий дом по Соун. Первая дверь. Под кроватью.
Джон с ожиданием посмотрел на Марвина. Ему самому этот адрес ни о чём не говорил, но он знал, что местный законник знает, о чём идёт речь, и вышлет своего помощника. Так и вышло. Он лишь легко кивнул, выглянул за дверь, повторил слова девушки, после чего вернулся в кабинет. Он зачем-то кивнул Джону, как будто в знак того, что тот может продолжать.
– Дальше, – подыгрывая, сказал Джон.
Для верности он взял пистолет в руку и посмотрел на жало излучателя, как будто в неактивированном положении оно могло кому-то навредить. Однако это всё равно произвело должный устрашающий эффект.
– Что? – нервно спросила Морган.
– Как он выглядел? – Джон намеренно сделал слишком долгую затяжку.
– Обычный! – нервно сказала Девушка.
– Обычные глаза, обычный нос, – скупо говорил Джон, – обычный подбородок. Да?
– Я не знаю! Обычный, – нервно повторила она.
– Примерно такой, как здесь.
Джон, не выпуская пистолет из рук, запустил руку за пазуху и достал оттуда свёрнутую в несколько раз и смятую листовку, аккуратно её развернул, чтобы не порвать, а потом положил на стол перед девушкой.
Для неё лицо, изображённое на листовке, стало неожиданностью. Сложно даже сказать, сильно ли она удивилась или просто перепугалась, потому что он почти насильно склонил её к сотрудничеству. В этот момент понял, что её в любом случае нужно оставить в живых, вот только говорить ей об этом сейчас совершенно не обязательно.
– Откуда ты его знаешь?
– О, – протянул Джон, – если бы ты знала, насколько хорошо я знаю этого человека, то даже постеснялась бы спросить. Я правильно понял, что это был он?
– Да, – с некоторой неохотой кивнула она.
– Хорошо. Где он сейчас?
– Ушёл.
– Куда?
– Я не знаю.
Она ответила и замолчала, хотя стоило бы сказать что-то, потому что следующего вопроса всё равно было не миновать. Миллстоун только ехидно улыбнулся, на что она ему ответила только испуганным взглядом в глаза.
– Ох, дорогуша.
Миллстоуну не хотелось курить. Очень не хотелось. Но в то же время он желал достать сигарету и задымить ею, как будто этот дым мог придать ему значительности или отгородить от тех, кто находился вокруг. И он закурил, хотя дым не хотелось вдыхать, и он не доставлял обычного удовольствия. Сигарета превратилась в обычный элемент его образа, зажатый меж пальцев, но сейчас без него Джону почему-то было не по себе.