– А почему бы и нет? – пожал плечами Гибсон, – в наших краях иногда пользуются крышкой от жестяной банки.
– Ну да, на этом фоне любая закалённая и заточенная железяка выглядит самым лучшим инструментом. Хотя, наверное, из напильника может получиться неплохой экземпляр.
– Именно так. Не такой хороший, как, скажем, из рессоры, но и заметно дешевле.
– А вы делаете что-то посерьёзнее всего этого?
– Мы делаем всё, что только закажете, и если сойдёмся по цене. Вас интересует что-то конкретное?
– Нет. Я просто спросил.
– Я так и думал. Те, у кого за поясом ствол сорок пятого калибра, обычно пренебрегают ножами. Будьте осторожны, охранники могут и спросить о нём.
– А я думал, он незаметен, – улыбнулся Миллстоун и поправил пистолет, закрытый пиджаком.
– Что по-настоящему незаметно, так это вот эти ребята.
Он достал из-под одного из лотков неглубокий ящик, в котором лежали небольшие ножи. Одно то, что они не выставлялись на открытую продажу, уже говорило об их исключительности, но Миллстоун не совсем понял, почему Гибсон сейчас предложил их ему. Быть может, ему не каждый день доводилось видеть такого клиента.
– Если вы умеете метать ножи, то они могут заменить вам пистолет на небольшой дистанции. Не во все заведения пускают с оружием, а эти проще спрятать.
– Интересно, – Миллстоун взял один из ножей за ручку, в которой было несколько отверстий, – но я не очень хорошо метаю.
Он лишь проверил пальцем безупречную остроту лезвия и положил клинок на место.
– Можете приобрести себе несколько для тренировки. Если возьмёте пять, продам со скидкой.
– За сколько?
– Вообще, они по двадцать пять, но если комплект из пяти, то отдам за сотню.
Джон чуть было не переспросил его, в каких денежных единицах выражается эта цена, потому что для стандартных федеральных он была слишком низкой, и эти ножи явно не могли столько стоить. Но он вовремя опомнился, потому что этот вопрос мог бы сразу рассказать о том, что Миллстоун никогда не бывал в Бонеке, а это было то, что сейчас меньше всего ему было нужно.
– Интересное предложение, – улыбнувшись, ответил детектив, – но, признаться, мистер Гибсон, я здесь по другому вопросу.
– Мне уже интересно.
После этих слов Миллстоун ощутил себя так, как будто хозяин магазина уже знает и о том, что он работает в полиции, и о том, что он здесь впервые. Но детектив, сохраняя спокойствие, лишь достал из кармана обезвреженную двадцатипятимиллиметровую гранату и поставил на стол перед Гибсоном.
– Я ищу одного человека. Он сказал, что его знает любой оружейник в Бонеке.
– Хм, – хозяин повёл бровями, и взял гранату, чтобы получше её рассмотреть, – я много кого знаю, но этой игрушки недостаточно, чтобы я вспомнил.
– Его зовут Фелмор, и мне нужно с ним поговорить.
– Почему вы решили, что он здесь?
– Я не знал. Но по вашему вопросу я уже понял это.
– Да, старине везёт на непростых пареньков, – улыбнувшись одной стороной лица, сказал Гибсон и направился в сторону дверного проёма, закрытого занавеской.
Дальше он кого-то позвал, но Миллстоун не разобрал имени. Потом последовали слова на другом языке – том самом, что он тогда слышал в хижине – и смысл слов остался для него неясным. Лишь одно из них звучало как "фелмо", из чего детектив понял, что его знакомого всё же пригласят.
– Я послал за ним своего человека, – сказал Гибсон, вернувшись в торговый зал, – можете подождать его здесь.
– Ели вы не против.
– Совсем нет. Вдруг, надумаете что-нибудь купить.
– Когда завершу дела, я обязательно к вам загляну.
– Милости прошу.
Примерно десять минут Миллстоун и его напарники были заняты тем, что рассматривали витрины в ожидании. Наконец, в помещение влетел молодой парень лет двадцати, чем-то похожий на хозяина лавки, из чего можно было предположить, что это его сын. Вид у него встревоженный, если не сказать напуганный. Он подошёл к своему отцу и что-то шёпотом рассказал ему. Джон решил, что обязательно разузнает, что это за язык, и по возможности выучит хотя бы необходимый минимум. Сейчас бы это ему очень пригодилось, потому что в тишине негромкую речь было слышно, но смысл слов, несмотря на это, остался непонятным.
Повернувшись, Миллстоун увидел, что и хозяин лавки, и его сын смотрят на него, продолжая переговариваться. Для себя он подумал, что пока к нему не обратились, его участие не требуется. Небольшую тревогу вызывало лишь то, что Фелмор мог рассказать о том, что Джон работает на федеральную полицию, а к таким людям в Бонеке относились не очень хорошо.
– Идите за мной, – сказал Гибсон, направившись к двери.
Он лишь что-то сказал сыну, перед тем как все они вышли из магазина. На улице он быстрым шагом устремился вперёд, и Миллстоуну пришлось постараться, чтобы не отстать от него.