– У вас что-то произошло? – спросил он осторожно.
– Да. И если то, что Фелмор сказал, правда, то нам нужно поторопиться.
Миллстоун очень хотел уточнить, что такого услышал хозяин лавки, но решил не делать этого, тем более что в скором времени он и так всё узнает. Они быстрым шагом преодолели несколько кварталов, затем свернули в узкий переулок и ещё примерно пять минут шли по нему, скрываясь в тени грубо сложенных кирпичных домов.
Вскоре они пришли в тупик с закрытой дверью. Гибсон постучал по ней несколько раз в определённом ритме, и она открылась. Фелмора Миллстоун узнал сразу, хотя в прошлый раз ему не удалось толком его разглядеть. Таким он его и запомнил – статным, высоким и излучающим уверенность. Сейчас на нём была выгоревшая форма федеральной армии, но без каких-либо знаков различия.
Гибсон лишь коротко кивнул, и тут же исчез, а Фелмор посмотрел на Джона тяжёлым испытующим взглядом. Миллстоун даже увидел в нём некоторую усталость, очевидно, момент для визита и вправду был не самым удачным.
– Вашим людям можно доверять? – после короткого рукопожатия спросил он.
– Да. Так же, как и мне.
– Хорошо. Входите внутрь.
После яркого солнечного света казалось, что в помещении царит кромешная тьма. Но вскоре глаза немного освоились в этом полумраке, и Миллстоун осмотрел тесный коридор, в котором они оказались. Его стены с облезлой краской были освещены тусклым светом ламп накаливания, отчего у детектива появились ассоциации с тюрьмой. Фелмор уверенно шёл вперёд, затем открыл одну из дверей, располагавшихся по правую руку, и пропустил офицеров вперёд, в ещё одно плохо освещённое помещение, но обладавшее большим простором. Миллстоун отметил тонкий луч света, пробивавшийся сквозь занавески, но, видимо, у его знакомого были свои причины на то, чтобы окна оставались закрытыми.
– Я даже не знаю, прибыли вы очень вовремя или совсем не вовремя.
– Ну, это зависит от подробностей, – ответил Джон.
– Этой ночью был убит человек, с которым у меня была назначена встреча, а то, что он должен был мне передать, исчезло.
– Ну тогда мы явно вовремя, – кивнул Миллстоун, – вы можете рассчитывать на мою помощь.
– Я хотел бы, чтобы всё, что произойдёт дальше, оставалось строго между нами.
– Разумеется, – кивнул детектив.
– Тогда идёмте.
Он провёл их по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, и они оказались перед проёмом, закрытым тряпичной занавеской. Фелмор остановился перед ней, и Джону даже показалось, что впервые за всё время он увидел в нём нерешительность.
– Он там, – тихо произнёс здоровяк, обернувшись, – я пытался что-то понять, но не нашёл никаких следов.
– Разрешите, я взгляну, – Миллстоун взял ситуацию в свои руки и сделал шаг в сторону проёма.
– Конечно.
– Я надеюсь, вы ничего не трогали, – сказал детектив, уже отодвигая занавеску.
– Нет.
В помещении царил полнейший беспорядок – все вещи были разбросаны, немногочисленные предметы мебели сдвинуты, и даже тряпичные половицы были откинуты в стороны. Посреди комнаты лежал человек возрастом примерно тридцати лет и довольно субтильного телосложения. Его голова была прострелена, и помимо этого, в его теле было ещё несколько пулевых отверстий.
Миллстоун замер над ним в задумчивости – как будто боясь испортить картину, сдвинув что-то с места, – и лишь оглядывался по сторонам, фиксируя при этом каждую деталь. Затем он подошёл к окну и отдёрнул плотную занавеску, впустив внутрь комнаты яркий солнечный свет, отчего все ненадолго зажмурились. Через полминуты, когда глаза адаптировались, он оглядел комнату с большим удовлетворением – при хорошем освещении стали заметны некоторые детали, до этого скрытые мраком.
– Ваши соображения, – Джон неожиданно повернулся к Майлзу и Саймону.
– Здесь что-то искали, – пожав плечами, ответил Майк.
– А ещё?
– Дрались, – добавил Пифф.
– Верно. И сначала нужно понять, что относится к первому, а что ко второму, – Миллстоун устремил свой взгляд на Фелмора, – то, что он должен был вам передать, большое или маленькое?
– Среднее.
– Если вы хотя бы примерно опишете мне этот предмет, мне будет гораздо легче составлять картину произошедшего.
– Это была папка, – немного поколебавшись, ответил Фелмор.
– Отлично, это сужает круг мест, где она могла быть спрятана.
В первую очередь Джон посмотрел на кровать, с которой было сброшено всё вплоть до матраса. Мысль о том, что папка, скорее всего, содержавшая важные документы, была спрятана там, показалась ему банальной, но, тем не менее, этот вариант нужно было учитывать. Конечно, специального тайника в этой комнате не было, этот человек не жил здесь постоянно. Вообще, нельзя было сказать, что здесь кто-то живёт. Это больше походило на перевалочный пункт, где можно залечь на дно.