Глава 15
Эйвери
Прошел час с тех пор, как Куинн сообщил по рации, что они везут подростка в критическом состоянии в «Святую Анну». Как только скорая прибыла, Куинн вместе с Дэб втолкнули каталку сквозь раздвижные двери больницы. Джош сидел верхом на мальчике и, отсчитывая цифры, делал непрямой массаж сердца. Доктор Розенберг появился, когда мы с Дэб определяли жизненно важные показатели.
Спустя сорок минут после прибытия пациента, я промокнула взмокший лоб Джоша салфеткой, обратив внимание на зеленые и красные украшения, свисающие с потолка.
- Не хочешь передохнуть? – Спросила я, обрабатывая повреждение головы.
Джош покачал головой.
- Но ты отдыхал всего раз, - дышать удавалось с трудом. Челка облепила мое лицо, взмокшее от усилий, тишину палаты нарушала отлаженная деятельность.
Джош отказался сдаваться, все еще находясь на каталке и используя верхнюю часть своего тела, не поддаваясь усталости.
- Он умер, - произнес доктор Розенберг. – Я объявляю.
- Нет, не умер! – продолжал упорствовать Джош.
Электрокардиограф демонстрировал всего один синусовый ритм, внезапно нарушенный всплеском активности. Все замерли.
Дэб прижала пальцы к шее подростка.
- Пульса нет.
- Продолжаем запускать его сердце, - Джош прижал основания ладоней в необходимом положении, заработав еще усерднее. – Он возвращается. Он вернется.
- Джош, что ты делаешь? – Спросил доктор Розенберг. – У него огнестрельное ранение в голову.
- Но ведь Рождество! – Возразил Джош, тяжело дыша. – Он всего лишь долбаный ребенок, его мама ждет, когда мы сообщим, что с ее сыном все будет в порядке!
- Хорошо, еще раз, - согласился доктор, указав на меня. – Эпинефрин.
Я дважды постучала по заранее подготовленному шприцу, затем ввела иглу в специальный клапан капельницы, вкалывая один миллиграмм адреналина.
Джош равномерно давил на грудь мальчика еще три минуты, после чего Дэб проверила пульс и ритм сердца.
Ее брови сошлись на переносице. – Остановка сердца, доктор.
Джош вновь склонился над мальчиком, поставив руки в нужное место.
– Продолжаем.
- Достаточно, Джош, - раздался приказ доктора Розенберга.
Взгляды медицинского персонала метались между Джошем и доктором.
Доктор Розенберг одним движением сорвал с себя перчатки.
– Время смерти: час двадцать два утра.
Челюсть Джоша напряглась. Он прекрасно слышал команду доктора, но, проигнорировав ее, продолжал делать закрытый массаж сердца.
Я посмотрела на доктора Розенберга, опасаясь, если у того сложатся ощущения, будто Джош потерял контроль в отделении, его могут лишить работы.
Вытянув руку, прикоснулась к предплечью Джоша, оставляя в том месте кровавый след.
– Джош, он умер. Хватит.
Джош, задыхаясь, уперся руками в колени. С его волос стекал пот. Он вытерся лбом о предплечье, размазывая темную кровь по коже.
Мы все смотрели на монитор, в ожидании чуда. Но помимо прямой линии никакой активности не наблюдалось.
- Черт тебя подери! Глупый ребенок! - Заорал Джош.
- Джош, - я стояла, вытянув руки по бокам покрытой кровью униформы.
Джош изо всех сил пнул столик, опрокинув его, глаза мужчины горели диким огнем.
Все кроме меня отступили.
– Эйвери! Вон отсюда! – Не выдержала я.
Джош пробрался к выходу, пока остальной персонал сгрудился вокруг четырнадцатилетнего мальчика. Рентген технолог покинул помещение, прихватив с собой переносную аппаратуру, за ним последовал специалист по обслуживанию аппарата искусственной вентиляции легких. Дэб распечатала последнюю диаграмму, показывающую прямую линию, и все по очереди принялись удалять трубки и устранять беспорядок.
- Пойду поговорю с членами семьи, - произнес доктор Розенберг.
- Доктор, - остановил его мой голос. – Может для начала стоит переодеться?
Он опустил взгляд на перепачканный халат и кивнул.
- Я закончу, - сообщила Дэб.
Я стянула бахилы с перчатками и, кивнув ей в ответ, вытерла лицо тыльной стороной запястья. Затем вышла из операционной, прошла по холлу и повернула за угол, пытаясь найти Джоша. Он сидел на полу комнаты отдыха, опираясь спиной о стену.
Я опустилась перед ним на колени.
– Ты не можешь так поступать.
- Знаю, - зарычал он.
- Посмотри на меня, - попросила я. Его голова поднялась. – Не можешь выделывать подобное в моем отделении, понимаешь?
Его плечи поникли, и он кивнул, отводя в сторону взгляд. Сдвинул челюсть.
– Прости меня. Просто, все дело… это же гребаное Рождество. Мальчуган вышиб себе мозги на рождественское дерево новым маминым пистолетом.