Она могла заставить себя рассуждать разумно, но сердечко трепыхалось ужасно. Юность проклятая никак не желала мириться со зрелым женихом, к тому же рыжим.
— Гуна, выйди, — на пороге шатра появилась леди Мелисса, и Лу послушно встала, поклонилась даме.
Графиня Суррей дождалась ухода служанки и уставилась неприязненно на Лу. Хороша, но уже почти мертва. Мелисса узнала кое — что о бароне и торопилась к выскочке Уилшир, чтобы сбить с нее спесь и добавить ложку дёгтя в ее «счастье». Графиня Суррей сердилась с самого утра! И было с чего. Когда Луиза вышла из шатра поутру ее уже поджидала толпа черни, а с ней крики и восторженные возгласы.
— Ангелочек! Спой и нам! Ангел Лу, яви благодать! Эй, красавица, улыбнись! — и все в таком роде.
Это раздражало леди Мелиссу и сильно. И тут Лу на высоте. Любовь, обожание и за что? Только потому, что проорала песню в неприличном обществе? С того, что запятнала себя беседой с простолюдином вчера по пути к замку? А крики толпы все неслись и множились. А потом эта Уилшир еще и мило говорила с чернью! Мерзавка. Опозорила семью Суррей. И вот теперь настал час графини! Она за все сведет счеты с маленькой нахалкой.
— Тебе лучше присесть, деточка. У меня новости и не очень приятные, — Лу осталась стоять, уже понимая, что новости и правда гадкие, судя по приятной улыбке леди Мелиссы.
— Что случилось, мадам?
— Пока ничего. Но… Я выяснила о бароне Визбоу. Ты станешь его третьей женой. Большие мужчины предпочитают маленьких женщин, Лу. А вот маленькие женщины с трудом рожают детей от таких крупных рыцарей. Ни одна его жена не выжила. Все умерли родами. Детка, мне очень жаль. Быть может, он еще передумает? — и вышла, не сказав ни одного слова утешенья маленькой девушке, которая жила в ее доме уже лет десять, старалась для семьи и …
Черствые сердца, завистливые натуры — это тоже ранит, и иной раз больнее, чем клинок. Лу, оглушенная новостью, заметалась по шатру в панике. Разум ее, на который так рассчитывала Эм, да и сама Лу, трусливо сбежал, оставив только эмоции, и шквал их обрушился на маленькую графиню. Она перестала метаться и застыла печальной тростинкой среди шатра, красивая, как никогда в платье синего цвета, пшеничными локонами до поясницы и синей лентой в них.
Она почти не помнила, как добралась вместе с семьей до почетных трибун аристократов, как заняла положенное ей место среди равных. Ей стало страшно… А как иначе? За какие — то неполных два дня, она получила кошмарного жениха, а сразу после этого узнала, что жить ей осталось совсем недолго. И некому помочь, да что там, посочувствовать хотя бы! Леди Эм далеко, в Суррее, а больше и поделиться то не с кем.
Лу, на то и была Лу, чтобы долго не ныть. Мысль снова заработала. Во первых, Луиза недурно врачевала и знал кое — что о роженицах. Тут был некий шанс на то, чтобы выжить. Далее, всегда можно уйти в монастырь, но там Лу могла умереть еще раньше, чем от родов. Почему — то она представляла, что попадет именно на болота Вэльса.
Она покрутила головой, увидела короля, и попыталась привлечь внимание. Уж и смотрела и даже как бы невзначай приподнялась со скамьи. Ничего!
А между тем турнир блистал! Стяги реяли, поддаваясь дуновению весеннего ветра. Солнце сияло ослепительно, и все вокруг блестело. Наряды дворян и золото украшений. Трубы громко воспевали начало мужской забавы и щебет девушек, а иногда, и юных жен, прекрасно дополнял картину. Глашатаи громко представляли своих хозяев и те на крупных лошадях въезжали на песок ристалища и становились вряд перед трибунами, где сидел король с королевой, наследник трона и его невеста. А так же дамы, что вскорости должны были стать центром всеобщего внимания.
Каждая из незамужних девиц дарила ленту с рукава рыцарю. Счастливчиком мог стать любой, и эта старая традиция волновала девушек невероятно. Еще бы! Найти красавчика и повязать на его копье ленточку на глаза у всех, это же целая любовная история. К слову, много браков состоялось из — за таких вот лент. Разумеется, были фавориты турнира. И это самые милые и красивые юноши. Доставалось и бывалым мужам. Иными словами, это было еще одно соревнование среди мужчин, которые уже с рожденья все поголовно наделены были инстинктом побеждать. Точнее, быть лучшими и желательно, чтобы все вокруг об этом знали. Вот и радовался тот счастливчик, на копье которого красовался целый пучок лент разного цвета. И бесился тот, кому не досталось ничего.