Конечно же, это не так.
Даже мудрый Мартин не успел этого разглядеть, да и не особо старался, занятый другим. Но Виктор заметил это в первую секунду своего появления в доме и не мог отделаться от этого морока. С лица Оксаны на него всегда смотрел их отец.
— Там, — она указала на дверь туалета.
Виктор рывком открыл дверь.
— Где?
— Там, под крышкой… нет, под другой…
Он снял крышку со сливного бачка и с трудом подавил желание расколотить ее об пол.
— Здесь ничего нет, — прошипел он. — Да и не стал бы… я прятать в таком очевидном месте.
— Там штучка плавает серая, — угрюмо ответила Оксана.
— Какая, мать твою, серая… кхм. Иди сюда. Ко мне, я сказал! — он грубо притянул сестру за руку, борясь с желанием вытереть ладонь о штаны. Не стал, потому что знал, что потом не выдержит и бросит брюки в стирку, а сейчас было не до того. — Доставай. Живее!
Он с нарастающим раздражением следил, как она вылавливает из воды поплавок. Мелькнула мысль перекрыть вентили и слить воду, но он не стал этого делать.
— Как ты узнала? — вдруг спросила Ника, и Виктор расслышал в ее голосе глухую ненависть.
— Видела…
— Не ври, он не мог не запереть за собой дверь! — прошипела она, подаваясь вперед.
— Видела! Я его видела! — Оксана попыталась отойти, но Ника едва заметно подалась вперед. Ее улыбка в этот момент была не менее безумна, чем самая безумная из улыбок Виктора.
— Лживая сука, что ты скажешь, если однажды у тебя в тарелке окажется пара ложек стеклянной пудры? — прошипела Ника. Виктору показалось, что он видит раздвоенный кончик языка между острых белых зубов. — Или если однажды ты будешь спать так крепко, что не заметишь, как кто-то просунет тебе в ухо спицу? — она продолжала наступать и кончики ее пальцев подрагивали от сдерживаемого бешенства.
Виктор не хотел ее останавливать, но потом решил, что если Ника захочет — удавит Оксану прямо здесь и ему придется избавляться от трупа.
— Оставь ее, — нехотя приказал он.
Ника обернулась, и ее взгляд осел на его коже сотней ледяных иголок. Впрочем, она молча отошла к стене. Она молчала, ее губы были плотно сомкнуты, но он мог поклясться, что слышит тихое, разъяренное шипение — не то змеиное, не то кошачье.
— Как ты узнала, где я спрятал сверток? — спросил он у сестры. — Отвечай, или я скажу ей, — он кивнул на Нику, — чтобы делала что хочет и выйду из квартиры.
— Подслушивала… слышала, как ты снимаешь крышку… а потом как щелкаешь зажигалкой, и видела в щелку под дверью огонек…
— И?!
Он не мог заставить себя преодолеть отвращение и даже подойти к ней.
— Что «и»? — угрюмо переспросила она, не поднимая взгляда.
— Ты слышала тихий звон чертовой крышки и видела огонек. Что дальше?
— А что дальше?
Виктор пытался понять издевается она или нет, и ему приходилось внимательно вглядываться в ее лицо, и это раздражало еще больше. В конце концов, плюнув, он жестом велел ей уйти и отвернулся к розетке.
— Ты… — повернулся он к Нике. Она все еще стояла у стены, и волосы завешивали ее лицо так, что он видел только кончик носа. — Ты же к ней не прикасалась?
— Нет, — ответила она.
Он смотрел на нее, чувствуя нарастающее раздражение. Салфетку в красной помаде не было видно, но он знал, что она есть.
— Иди помойся, — наконец не выдержал он. — Всю одежду, которая на тебе, убери в стирку. Я положу тебе чистую.
Он почти ненавидел себя за эту слабость, и за все подобные слабости. Но ничего не мог с собой поделать.
…
Лера вернулась, когда Ника досушивала волосы.
Виктор забрал у нее пакеты и молча смотрел, как она разувается.
— Все взяла?
— Нет, я же безмозглая курица, как моя мать и сестра, не могу купить тряпки и очки, — огрызнулась она.
— Отлично. Обрежь ей волосы по плечи и покрась, — сказал он, кивая на Нику, сидящую в углу.
— Зачем? — слегка удивленно спросила Лера.
— Затем, что… делай, что говорю, — поморщился он. — Закончишь с ней — тоже покрасишься.
— Ты совсем с башкой не дружишь?! Я не стану…
— Если ты не станешь — я тебя своими руками налысо побрею, и не обещаю, что ни разу не порежу, — пообещал он. Краденая эйфория медленно отступала, сменяясь раздражением и головной болью. — И не вздумай перекрашиваться, пока я не разрешу.