— Холли…
— Ты должен был мне сказать! — Кричу я, мое сердце болезненно сжимается. Боже, что я наделала?
Я могу быть с кем угодно в мире, но только не с кем-то из байкерского клуба. Тетя Мег, наверное, перевернулась в гробу, наблюдая за мной с того света, проклиная меня за то, что я такая глупая.
Дело даже не в том, что он преступник. Черт, Рипер мог бы сказать мне, что он киллер или что-то в этом роде, и это было бы не так больно. Член мотоклуба — последний человек, в которого я могу влюбиться.
Я не могу быть как моя тетя Мег. Она заставила меня поклясться, что я не совершу тех же ошибок, что и она.
— Эй, все в порядке, ангел. Я обещаю тебе, никто не навредит тебе, — говорит Рипер, появляясь передо мной и обхватывая мою челюсть.
Мое сердце болезненно сжимается, когда я смотрю в его прекрасные глаза. Когда я впервые встретилась с ним взглядом, думала, что он холодный и пустой, но со временем он опустил свои щиты, впуская меня и показывая мне совершенно другую свою сторону.
Они теплые, его карие глаза. Теплые и умоляющие, когда они смотрят на меня.
Я дура, что влюбилась в мужчину, которого не знаю. Отдала свое сердце и тело последнему мужчине, которому должна была.
— Этот дом принадлежал моей тете, — шепчу я срывающимся голосом, мои мысли возвращаются к одному из самых мрачных периодов моей жизни. — Она умерла несколько лет назад. Она растила меня одна после того, как ее мужа убили в перестрелке между двумя байкерскими клубами. Он был головорезом одного из клубов в течение пятнадцати лет. Когда его подстрелили, они оставили его истекать кровью на улице.
— Холли…
— Я росла, слушая одну ужасную историю за другой о том, как опасно состоять в байкерском клубе. Я поклялась, что никогда не свяжусь с членом мотоклуба. Моя тетя заставила меня пообещать никогда не доверять человеку, который носит нашивку, потому что они бессердечны и безрассудны. Этот клуб позволил любви всей ее жизни, человеку, который был одним из них и посвятил клубу годы, умереть на улице, как будто он был никем. Затем они притворились, что его никогда не существовало, и оставили мою тетю одну с ее горем, чтобы она сама о себе заботилась.
— Ангел…
— Мне нужно, чтобы ты ушел, — шепчу я, вытирая руками влагу на щеках. — Я не буду вызывать полицию и никому не расскажу о тебе, но ты должен забрать своих людей и убраться с моей территории. Я не могу так неуважительно относиться к памяти моей тети.
Мне больно произносить эти слова, но мысль о том, что я потенциально приняла в свой дом кого-то, кто связан с людьми, которые разрушили жизнь моей тети, ранит еще сильнее. Я не должна была впускать Рипера в свою жизнь. Боже, я должна была вызвать полицию в первую ночь, когда нашла его в своем доме, но уже слишком поздно.
Все, что я могу сделать сейчас, это оттолкнуть его.
Я поворачиваюсь спиной к Риперу, чтобы он не увидел сожаления в моих глазах, и понятия не имею, чего ожидать, но звук открывающейся входной двери заставляет мое сердце болезненно сжиматься. Звук закрывающейся двери после того, как Рипер вышел, — это саундтрек к моему разбитому сердцу.
Через несколько минут после ухода Рипера я снова слышу громкий грохочущий звук, который как я теперь знаю звук мотоциклетных двигателей, настолько громкий, что, клянусь, чувствую, как трясется дом. Шум наполняет воздух, прежде чем медленно затихнуть, и вскоре ночь снова становится тихой.
Он ушел.
Это то, чего я хотела. Я не могу быть с кем-то из мотоклуба. Это не только нарушит обещание, но и поставит меня в то же положение, в котором была она. С Рипером может случиться все, что угодно, на службе у его клуба. Черт, скорее всего, именно так он и оказался на полу моей ванной комнаты. Лучше, чтобы Рипер ушел сейчас и вернулся к своей жизни, а я вернулась к своей, прежде чем привяжусь к нему еще больше, чем уже.
Обнимаю себя руками, чтобы отогнать внезапный холод, ненавидя мысль о возвращении к старой, одинокой жизни.
— Я сказал им уйти, — раздается глубокий голос позади меня, и я в шоке оборачиваюсь, мои губы открываются в немом шоке, когда я вижу человека, стоящего прямо у моей двери. Холод, который я чувствую, идет от открытой двери. Господи, я даже не слышала, как он ее открыл.
Мой рот открывается и закрывается, словно я рыба, выброшенная на берег, пока пытаюсь найти слова, но все, что мне удается, это отрывистое:
— Рипер…
Я смотрю, как он приближается ко мне, его массивное тело кажется больше в этот момент, чем раньше. Возможно, это потому, что он провел большую часть времени в моем доме, лежа.
— Я же сказал, что никуда не уйду, — говорит мужчина, убирая волосы с моего лица. — Я не покину тебя, Холли. И даже если мне придется покинуть этот дом, то ненадолго. Ты застряла со мной на всю жизнь.
— Рипер…
— Я не знаю, что случилось с твоим дядей, — говорит он, и его слова лишают меня дара речи. — Но я могу обещать тебе, что даже если Steel Order и был замешан, теперь, когда Прист у власти, все изменилось. Мы не помышляем старыми делами.
— Что? — Выдавливаю я из себя.
Из того, что я слышала, Steel Order не совсем святые. Они занимаются сбытом оружия, и ходили слухи о наркоторговле и отмывании денег.
— Потому что, Холли, мы не те монстры, какими нас все рисуют. Мы не пускаем в клуб кого попало, больше нет. Каждый член тщательно отбирается. Я не буду лгать и говорить, что все, что мы делаем, строго законно, но мы работаем над этим.
— Моя тетя…
— Мне жаль, то что случилось с ней и ее мужем несправедливо, Холли, — шепчет он, проводя большим пальцем по моей челюсти. — Обещаю, что мой клуб другой. Мы заботимся о своих. Эти ребята появились здесь, потому что я позвонил президенту нашего клуба, Присту, на следующий день после того, как проснулся здесь, и рассказал ему, что случилось. С тех пор он ничего обо мне не слышал и беспокоился. И не только обо мне. Они беспокоились и о тебе тоже. Ты помогла мне, когда я в этом нуждался, это значит, что клуб у тебя в долгу. А теперь, когда ты моя, ты и их семья тоже.
— А если с тобой что-то случится? Ты мог умереть всего несколько дней назад.
Я фыркаю, в моей голове всплывают воспоминания о тете, которая все еще застряла в своем горе после потери мужа и так усердно работала, чтобы свести концы с концами самостоятельно. Она винила мотоклуб моего дяди во всем, что пошло не так, от пропущенного платежа по ипотеке до протекающей трубы.
— Прости, ангел, — хрипло говорит он, приподнимая мою челюсть, чтобы я могла прочитать правду его слов в глазах. — Я знаю, у тебя много вопросов, и я отвечу на все, начиная с того, как меня подстрелили.
Мое тело застыло, когда Рипер рассказал мне, как его мотоклуб недавно поймал Broken Chains, пытавшихся торговать девушками, и остановил их. Что его подстрелили, когда он шел по следу. Но больше всего меня удивляет то, как его братья-байкеры беспокоились о нем, когда он получил травму. Когда он позвонил Присту, он настоятельно рекомендовал отправиться в больницу, наплевав на последствия.
Господи, мои соседи теперь, должно быть, ненавидят меня, думая, что я привела к их порогу гребаную банду мотоциклистов.
И я тоже хочу его ненавидеть.
До сих пор Рипер никогда не рассказывал мне о том, кто он, но в его защиту могу сказать, что он никогда и не лгал. Теперь я разрываюсь между желанием обнять этого человека, который мне подходит, и преданностью своей тете.
Рипер принимает решение за меня, когда наклоняется и касается губами моих губ.
— Я здесь, чтобы остаться, ангел, — говорит он мне в губы, его руки опускаются вниз и хватают меня под колени, прежде чем поднять на руки.
Я знаю, что мне следует сопротивляться.
Теперь, когда я знаю, что Рипер является членом скандального байкерского клуба, встреча с ним вряд ли закончится для меня чем-то хорошим, и все же я не могу думать ни о чем, кроме вкуса его губ или его обещаний быть рядом со мной.