Судьба Эммы висела на волоске. Показатели отделения неотложной помощи уже не первый год вызывали вопросы у попечительского совета. В попытке исправить положение совет принял решение уволить всех врачей и нанять новых по контракту. К счастью, в группу включили кое-кого из прежних докторов. Эмму сделали заведующей, приказав улучшить показатели и сократить расходы. Как можно быстрее. Или она лишится должности. Пока ей не удавалось выполнить поставленные перед ней задачи.
Плохо дело. Даже если это ошибка медсестер, за которых отвечаю не я, а Майк, я и глазом не успею моргнуть, как вылечу с должности. А Энн так и роет копытом. Как же ей хочется поскорее занять мое место! Ну что ж, приятно было поработать заведующей.
Да черта с два. Кому я вру? Работа — полный отстой. Одно дело — лечить людей, другое — заведовать отделением. Тут политика. Грязное, гадкое дело. Обидно, конечно, облажаться, зато здорово, что больше никто не будет ездить по мозгам. Теперь с чистой совестью можно послать всех куда подальше. Да мне каждый день приходит по пять предложений о работе. Причем в местах куда более приятных, чем это. Я могу поехать в Австралию, где живут кенгуру. Или в Новую Зеландию. Там пингвины. Обожаю пингвинов!
Сев за стол, Эмма придвинула к себе клавиатуру и вошла в систему. Проходившая мимо Энн внимательно на нее посмотрела. Эмма в ответ помахала ей рукой.
Просто жду не дождусь, когда ты окажешься на моем месте. Поймешь, каково это — когда тебя трахают во все дыры и надо срываться по первому звонку в любое время дня и ночи, семь дней в неделю, без выходных и праздников. Давай, я хоть сейчас готова уступить свою должность тебе.
Энн недоуменно нахмурилась.
Эмма ухмыльнулась. Жаль, что чувство юмора не поддается трансплантации. Энн оно пригодилось бы.
Глава 18
В тот вечер, добравшись наконец до дома, Эмма была «злодной»: такой голодной, что вся аж кипела от злости. За весь день, кроме чашечки кофе, у нее маковой росинки во рту не было. В феврале Эмма решила взяться за себя и скинуть пару килограммов. Легко сказать! Во-первых, она была загружена работой. Во-вторых, в комнате отдыха лежала куча вкуснятины, от которой нарастали бока. Эмма решила перестать есть на работе: другого выхода просто не было. Ни тебе пирожных, ни пончиков, ни булочек, ни гамбургеров.
Зато я смогу вволю пить вино, не беспокоясь о лишних калориях.
Кинув сумку на стул, Эмма обратила внимание, что у нее подрагивают руки. Она была готова вот-вот сорваться. Судя по горе грязной посуды в раковине, Тейлор явно пребывала в куда лучшей форме, чем мать.
Ну почему всякий раз, когда она решает перекусить, ей непременно надо взять новую тарелку? Ответ простой: потому что не она их моет!
Эмма ненавидела грязную посуду. В ее личном антирейтинге немытые тарелки занимали второе место. На первом месте были крысы, на третьем — собачье дерьмо на подошвах. Сопли располагались на четвертом месте, но порой на работе их было не избежать. В отличие от грязной посуды. Эмме потребовалось собрать в кулак всю свою волю, чтобы сдержаться.
В комнате Тейлор гремел хип-хоп, отчего у Эммы свело пустой желудок. Тейлор лежала на кровати и читала второй том «Гарри Поттера». Книга уже разваливалась от частого использования.
Опять плакала. Из-за потеков туши она похожа на енота.
— Ты как? — спросила Эмма.
— Нормально. А ты?
— Уже лучше: наконец-то дома. Как ты себя чувствуешь?
— Все так же, без изменений.
— Кровотечение есть?
— Пока нет. — По худенькому личику заструились слезы.
У Эммы заныло сердце. Ей захотелось обнять дочь, но она прекрасно знала, что лучше воздержаться. Она совсем как кошка. Ее можно трогать только в том случае, когда она этого сама хочет. Сейчас не время.
— Боли?
— Без изменений. Спазмы каждые пятнадцать минут.
— Может, все же покажешься гинекологу?
Дочь в момент набычилась:
— Я же сказала тебе: нет! Пять раз сказала.
— Вдруг ты передумала.
— Я никогда не меняю своих решений!
Эмма усмехнулась. Ну да, не чаще чем сто раз за день. Тейлор поняла мысли матери и улыбнулась, что случалось с ней редко.
— Ну хорошо, меняю. Но нечасто.
— Но…
— Ты сама сказала, что предотвратить выкидыш невозможно. Если станет хуже, отвезешь меня в больницу.
— Ты не хочешь узнать мнение квалифицированного специалиста?
— Мне страшно. Не хочу ничего знать. Точнее, хочу, но только если новости будут хорошие.