— Нет-нет, это лишнее. Спасибо, доктор Стил. Все в порядке. Я просто очень испугалась. Вы совершенно правы: Карлос — честный человек. Я места себе не нахожу после того, что с ним случилось. Ну что я такое вам натворила? Как я могла подумать, что он убийца? Спасибо, что нашли время со мной поговорить.
— Да не за что. — Заведующая заставила себя обнять медсестру, после чего поспешно вышла вон. От прикосновения к Фейт у Эммы по коже пошли мурашки.
Она вернулась к работе: осмотрела покусанную собакой пациентку в четвертой палате, пьяного, помещенного в седьмую палату, и бедолагу со сломанной ногой в двенадцатой. Пока не раздался телефонный звонок, Эмма не вспоминала ни о Карлосе, ни о Фейт.
— Я закончил с вашим пациентом, — прозвучал в трубке голосе доктора Рута. — Решил, вам будет интересно узнать результаты.
— Да-да, конечно.
— В общем, пока он держится. Нам пришлось прибегнуть к фенестрации перикарда. Хорошо, что вы не стали делать интубацию: у пострадавшего, помимо всего прочего, был еще и пневмоторакс. Селезенка — в клочья. То, что он еще жив, вообще чудо.
— А с головой как?
— Томография ничего особо криминального не показала. Трещин нет, кровоизлияний тоже. Посмотрим, придет ли он в себя. Завтра плавно начнем снижать дозу седативов. Если парень, конечно, дотянет до завтра.
— Спасибо, что позвонили, доктор Рут. Я вам очень признательна.
— Не за что. До встречи.
Эмма улыбнулась и повесила трубку. Придвинула к себе клавиатуру, выписала антибиотики пациенту с воспалением легких из четырнадцатой палаты и вышла из системы.
Глава 69
Ha следующий день ранним утром Эмму разбудил телефонный звонок: ее срочно вызывали в больницу. Она умылась, почистила зубы, надела свежую униформу и помчалась на работу.
В кабинете Майка ее уже ждали Гас, Сэл и сам Майк.
— Что случилось?
— Твой пациент? Из четырнадцатой палаты.
Воспаление легких. Перед тем как уйти, я прописала ему антибиотики.
— Да.
— Он умер.
— Как так? Он был в удовлетворительном состоянии. Что случилось?
— Смерть наступила от передозировки морфина.
— Морфина? Кто дал ему морфин?
— Ты.
— Я не давала ему никакого морфина. От боли он не страдал.
Майк сурово посмотрел на заведующую, после чего развернул к ней монитор компьютера и показал табличку на экране. В ней недвусмысленно значилось: пятьдесят миллиграммов морфина. Выписаны доктором Эммой Стил.
Не может быть.
Она снова посмотрела на экран. Да, это ее электронная подпись.
— Я не выписывала морфин.
Мужчины уставились на нее.
— Майк, я еще раз повторяю: я такого не выписывала. Это же бред! С какой стати мне назначать пациенту пятьдесят миллиграммов морфина? Я никогда в жизни не прописывала больше десяти за раз! К тому же у пациента вообще не было боли!
— Пациента вела ты. Лекарство назначено от твоего имени. Это твоя электронная подпись.
— Я такого не выписывала.
Гас смотрел на нее так, будто видел впервые в жизни. Майк хмурился. А Сэл… старался не глядеть ей в глаза.
— Но данные в системе говорят иное, — заметил Гас.
— Который там стоит час?
— Без четверти четыре, — ответил Сэл.
Как раз перед самым концом моей смены. Я еще была на работе. Вот только никакого морфина я не выписывала.
— И кто ввел препарат? — спросила Эмма. Ни один медработник в здравом уме не станет вкалывать пациенту такую чудовищную дозу.
— Не указано, — пожал плечами Сэл.
— А кто из санитаров был закреплен за больным? — спросил Майк.
— Джордж, — ответила Эмма.
Я не выписывала морфин. Да и Джордж никогда бы столько не ввел.
— С ним мы побеседуем отдельно, — медленно произнес Гас. — Ну а пока я хотел бы пообщаться с доктором Стил с глазу на глаз.
Майк с Сэлом вышли, затворив за собой дверь.
— Эмма, сколько ты сейчас пьешь?
Эмма почувствовала, как внутри все перевернулось.
— Я не выпиваю на работе. Никогда.
— И все же, сколько ты сейчас пьешь?
— Не понимаю, какое тебе до этого дело.
— Ну что ж, объясню. — Гас поерзал в кресле. — Ты выпиваешь. Мне важно знать, насколько сильно употребление алкоголя сказывается на работе. Ты ведь заведующая неотложкой, а значит, тебя могут вызвать сюда в любой момент. Даже после окончания смены. Получается, что ты, по сути, пьешь на работе.
Эмма ощутила, как у нее свело горло от гнева, а в глазах аж потемнело.
— Я знаю, тебе очень тяжело. И не только из-за напряженной работы. У тебя и на личном фронте сплошные неприятности. — Гас сглотнул. — Расставание с Виктором. Та история с Эмбером. Тейлор. Само собой, все это нелегко, я понимаю… — Он замолчал, дожидаясь ответа.