Раз, два, три. Раз, два, три. Эмма медленно дышала, силясь унять бешено колотящееся сердце. Ей страшно хотелось дать Гасу по морде. Желание было столь непреодолимым, что пришлось скрестить руки на груди.
— Но при этом тебе следует понять: личные проблемы не должны сказываться на состоянии пациентов. Мы просто не можем этого позволить. Иначе от тебя будет не помощь, а один вред. Тебе надо разобраться со своей жизнью.
Эмма так сильно стиснула челюсти, что скрипнули зубы.
— Даю тебе неделю. Подумай о том, чтобы пройти курс лечения от алкогольной зависимости. Есть ряд очень приличных мест, где можно это сделать, не привлекая лишнего внимания. Глядишь, и все у тебя наладится.
Эмма сама могла кому угодно рассказать о местах, где лечат от зависимости. Сколько она их пересмотрела, пока не выбрала реабилитационный центр для Тейлор! Ну да, дочка оттуда сбежала всего пару недель назад. Эмме же никакого лечения не требовалось. Да, она выпивает. Но это ее проблема. И больше ничья. Она не выписывала морфин. Никогда не пила на работе и ни разу в жизни не садилась пьяной за руль. Ее кто-то подставил. Вспомнились слова Джорджа: «У меня ощущение, что тебе грозит опасность».
Он был прав.
Глава 70
В тот вечер дома царила тишина. Эмма заглянула на кухню, потом в комнату Тейлор, а затем и в свою спальню, где обычно у нее на кровати спала Гиннесс, считая, что ее никто не застанет. Никого. Эмма направилась к стойке с винными бутылками.
«Получается, что ты, по сути, пьешь на работе…»
Ну и что с того?
Она вечно на работе. Уже какой месяц кряду. С того чертового дня, когда ее решили сделать заведующей. Алкоголь никогда не мешал ей исправно выполнять свои обязанности. Более того, даже помогал. Когда она сталкивалась с недовольными пациентами, неуживчивыми коллегами да и вообще с любыми неприятностями, ее согревала мысль о вине, которым она будет наслаждаться вечером. Вместо того чтобы взорваться, она упрямо думала про себя: «Тупая скотина! Да ты просто не стоишь моих нервов. Я сейчас спокойно закончу разговор с тобой, а вечером в награду за то, что сумела сдержаться, выберу бутылочку получше».
Именно это я и сделаю сейчас.
Душа требует праздника. Что бы такое отметить? Что я жива? Что я скоро вычислю убийцу? Что я могу насладиться спокойствием и тишиной? Я дома, а не на работе, причем одна: ни Тейлор, ни Гиннесс. Момент уникальный.
Она остановила свой выбор на «Брунелло ди Монтальчино» 2004 года. Совершенно особенное итальянское вино. Эмма познакомилась с ним случайно. Они с Виктором отправились на медовый месяц в Рим. Благодаря Маргрет им посчастливилось остановиться неподалеку от Пантеона, в таком роскошном отеле, что один вид тамошнего швейцара вызывал у них чувство робости.
Медовый месяц… Они предавались любовным утехам и засыпали обнявшись. Однажды они проснулись посреди ночи и поняли, что умирают с голоду. Весь Рим спал, поэтому им пришлось довольствоваться подсохшими бутербродами, которые они запивали роскошным «Брунелло ди Монтальчино», купленным в подарок Маргрет.
— Ничего, ей мы другую бутылку купим, — пообещал Виктор.
Они сидели рядышком на подоконнике, нога к ноге, и смотрели, как луна заливает серебристым светом Пантеон. Ели черствые бутерброды с салями и потягивали «Брунелло», передавая бутылку друг другу. Они болтали, занимались сексом, наблюдали, как тьма поглощает Вечный город, когда луна спряталась за зданиями. С тех пор вкус «Брунелло» у нее ассоциировался с жаром любви, волшебством, наполнявшим воздух, и очертаниями ночного Рима.
Она открыла бутылку. Тихо хлопнула пробка. Эмма наполнила кровью винограда бокал на тонкой длинной ножке. Села на зеленый диван, подобрала ноги и вдохнула аромат. Нотки вишни, клубники и грецкого ореха.
Грецкого ореха? Она принюхалась. Да, точно. Ладно, хватит оттягивать удовольствие. Эмма сделала большой глоток и принялась гонять вино во рту, чтобы оно омыло и внутреннюю поверхность щек, и весь язык до последнего вкусового сосочка. Глоток. Она сосредоточилась на насыщенном послевкусии, смакуя его. Оно напоминало отблески заката, виднеющиеся даже после того, как солнце окончательно село.
Эмма сидела в полном одиночестве, устремив взгляд на экран выключенного телевизора и размышляя. О Риме. О Викторе. О том, как умирает любовь и разваливается брак. О Винсенте.