Именно тогда нашему браку и пришел конец. В то утро, когда Винсент так и не проснулся.
Сын всегда будил ее плачем посреди ночи, а потом еще раз под утро, требуя, чтобы она его покормила. Та ночь стала исключением. Эмма проснулась утром оттого, что ныли набухшие молоком груди. Винсент никогда раньше не спал без просыпа всю ночь. Да он и в тот раз не спал. Когда Эмма встала, Винсента несколько часов как не было в живых. Глаза широко открыты, личико лилового цвета. Он уже успел окоченеть. Эмма пыталась делать искусственное дыхание. Виктор вызвал скорую и увел Тейлор. А толку? Винсент умер, а с ним — и их брак. Некоторое время они притворялись, что все по-прежнему. Они жили вместе, но каждый скорбел сам по себе.
Эмма нашла утешение в вине. Виктор — в Эмбер.
Беременность Эмбер довершила дело. Новая жена готовилась вернуть Виктору сына.
У Эммы не было такого козыря.
Эмбер родила дочь.
А что Эмма? Ничего. Раз за разом, сотни ночей кряду, она просыпалась в холодном поту и кидалась проверять, дышит ли Тейлор. Только спустя год Эмма пришла в себя. Более-менее. Часть ее умерла вместе с Винсентом. Но через год Эмма все-таки чувствовала себя скорее живой, чем мертвой.
Как же давно это было. Эмма и забыла, каково это — чувствовать себя целостной личностью. Вино помогло ей пережить смерть Винсента. Эмма отдавала себе отчет в том, что у нее зависимость. Она пила каждый день. Да, она никогда не употребляла алкоголь перед работой и не водила пьяной автомобиль, но вино ей нравилось. В случае необходимости оно всегда было под рукой, готовое согреть, утешить, притупить боль. С ним она чувствовала себя умиротворенной и веселой. Вино помогало приглушить вечно звучащий внутри нее голос ее матери, твердивший, что Эмма недостаточно умна, успешна, трудолюбива и талантлива.
Вино раскрепощало ее подлинную натуру: беззаботную, смешливую и жизнелюбивую. Без вина жизнь станет невыносимой. На работе Эмма неизменно была собранной — во многом благодаря литрам кофе, — никогда не сдавалась и всякий раз выкладывалась по максимуму. Дома же она становилась самой собой, и верх брало чувство неуверенности, привитое матерью. Благодаря вину Эмма ощущала себя не такой безнадежной неудачницей, и пустота в душе мучила значительно меньше. Она не могла с ним расстаться. Уж лучше уволиться.
Вино служило ей спасательным кругом. Эмма подумала о том, какой была бы ее жизнь без вина, и содрогнулась. Нет, ей не хотелось даже думать об этом. Она перелила остатки из бутылки в бокал и подумала о Борисе — красивом, обаятельном Борисе, которому пришлось бросить пить.
И выпила за его здоровье.
Глава 71
— Доктор Стил, пройдите в третью палату!
Эмма обрадовалась поводу оставить пациента в седьмой палате. Он не желал ждать результатов анализов. Вместо этого он требовал бутерброд и такси до дома за счет больницы, причем немедленно. Эмма пожала плечами. Пришлю к нему работника социальной службы. Надеюсь, она с ним справится.
Оказалось, что в третьей палате ее ждет Борис. Белый как полотно, но по-прежнему улыбающийся.
— Привет, Эмма. Я так по тебе соскучился, что просто не мог удержаться…
— Я так и поняла. Что случилось?
Он улыбнулся. Из-за следов подсохшей крови вокруг рта Борис сейчас походил на Дракулу.
— Да вот что, — он указал на залитую кровью рубаху.
— Когда началось? — быстро спросила Эмма. В голове жужжал целый рой мыслей. Надо попросить, чтобы Бориса взял другой врач. Нельзя смешивать личную жизнь и работу. Но где сейчас найдешь свободного врача? Все заняты. Кроме того, Эмма понимала, что не может взять и бросить Бориса. Только не сейчас, когда ему так нужна ее помощь. Нет, она вообще никогда его не бросит.
— Прошлым вечером. Я думал, что все само пройдет, но увы…
Эмме страшно захотелось и обнять его, и надавать тумаков. Одновременно.
— Нужна капельница. Катетеры поставили?
— Восемнадцатый в правую руку, — отозвалась Джуди. — Сейчас ставим второй.
— Спасибо. Я скоро вернусь.
Эмма улыбнулась и вышла, закусив губу, чтобы не разрыдаться. Она распорядилась взять у Бориса анализы, отправила по пейджеру сообщение гастроэнтерологу. Затем вернулась.
Увидев ее, Борис улыбнулся. Он был такой бледный, что казался прозрачным. Светлые волосы слиплись от запекшейся крови.
— Знаешь, Эмма, ты особенная. Когда ты заходишь в палату, сюда словно солнышко заглядывает. Здорово, что я успел сказать тебе это. Ты и есть свет. Не забывай об этом никогда.