Скалогром никогда не отставал от Петра, всегда следуя за ним. Иногда младшему Строгову даже начинало казаться, что Видогост назначил ему телохранителя не для защиты, а для слежки. Чтобы не убежал. Попытки подружиться к успеху не привели. Разговаривать Скалогром не любил. Со временем Пётр перестал пытаться и старался просто не замечать маячившего за его спиной здоровяка. Да и слежка была не такой уж обременительной. Внутри резиденции он передвигался вполне свободно. А примерно раз в две недели Скалогром напивался до беспамятства и дрых в казарме Поместной стражи.
В Миргороде у Петра появились и новые знакомства. Он подружился с Верой, одной из сестёр покойного предельного князя Деяна Булатова. Она была хорошей девушкой, правда на целых два года старше самого Петра. Но это не мешало им общаться. В отличие от безмолвного охранника, Вера болтала непрерывно. Благодаря ей он знал все сплетни Миргорода. Правда, запомнить не мог. "А в свите у Мирины все девицы... О, и не только девицы, а замужние тоже, вообще все, обсуждают на ком ты женишься! Ты ведь не мог просто так приехать!" - защебетала Вера и неожиданно поцеловала Петра в щёку, задев немного уголок его губ. От приятной неожиданности он застыл на месте. Но неловкость между ними возникнуть не успела, так как Вера схватила Петра за руку и потащила за собой. "Пойдём, я тебя с кем познакомлю!", - сказала она.
Они пришли в старую резиденцию Видогоста. Там Вера познакомила Петра со своей подругой, Агатой. Про себя сын Лесьяра Строгова отметил, что не смотря на потоки рассказов и сплетен, Вера ни разу не упоминала об этой узнице предельного князя. "То есть Вера, не смотря на мнимую ненадёжность, всё же держит язык за зубами когда надо", - подумал Пётр.
"Для меня большая радость быть представленной сыну самого Лесьяра Строгова и брату нашего державного князя, - сказала Агата приветливо. - Вера много про тебя говорила. Это я попросила её нас познакомить". Большой живот молодой женщины не оставлял сомнений в том, что она беременна. Но красивые чёрные глаза отражали глубокую печаль. Причина её выяснилась вскоре. "Это ребёнок Деяна, - полушёпотом произнесла Вера после одобрительного кивка Агаты. - Только тсссссс!" Оттопыренный вверх указательный палец юной Булатовой примял губки. Пётр был немного ошарашен. Он с братьями был свидетелем помолвки Деяна Булатова с его сестрой Дариной.Так-товладыка Миргорода держал свои клятвы! Но вслух ничего не произнёс.
- Ну... А почему ты такая грустная, Агата? - спросил наконец он.
- Как ты не понимаешь! Это ребёнок Деяна. Мирина позволила мне родить, но не даст его оставить. Его заберут на воспитание в храм Агуна и Кесы, он никогда не узнает кто его родители. Но может и хуже. Может... Может... Его вообще... Убьют по дороге, - последние слова Агата с трудом выдавила из себя и разрыдалась, усевшись на скамью. Вера бросилась утешать подругу.
"Вот какой клубок тут заплетён", - начал складывать в уме Пётр имевшиеся у него знания о внутренней жизни Миргорода. Но глядя на то, как плачет молодая женщина о судьбе своего ещё не родившегося ребёнка, подумал, что должен помочь сохранить ему жизнь. Но как?
***
В Ратном зале резиденции державного князя в Древгороде вновь собрался военный совет. Всеслав Строгов и Олег Волков обсуждали как дальше вести войну. Здесь же присутствовали все высшие офицеры. Державный князь подвёл итоги летней кампании четыреста четырнадцатого года. Объединённое войско Вежинского содружества потерпело сокрушительное поражение в битве у Каменного идола. Мятежники потеряли пятнадцать тысяч ратников убитыми, двадцать тысяч ранеными и ещё десять тысяч попали в плен. В бою с ними пали пять тысяч державных воинов. Одиннадцать тысяч были ранены. Среди пленных врагов было большое количество офицеров и знатных воинов. Особой удачей был захват Волка, сына Чернека из Большого Дома Озеровых, наследника Суломатья. Так что победа молодого государя была бесспорной.
Но она была омрачена известием о битве у Горицкой мызы. Как оказалось, всего через семь дней после победы Всеслава, войско Клыковых было наголову разгромлено маленьким отрядом Дома Юрьевых. Сам предельный князь Хладоручья был тяжело ранен копьём. Клыковы потеряли четыре тысячи убитыми и три тысячи ранеными. Победа стоила отряду Юрьевых шестисот убитыми и ещё пятнадцать сотен ранеными.
- Позвольте узнать, государь, откуда известны потери Юрьевых у Горицкой мызы? - поинтересовался Иван Волков, воевода Старшей дружины Олега.