Он решительно, на правах капитана, отстранил головореза от дверей и сам вошёл. Завоевателем.
Криссиды прятались в дальнем углу. Несчастные, неловкие, но на своё горе очень выносливые земледельцы, забились в угол. Женщину и ребёнка пытался закрыть собою криссид…
–Ре-ек зильбес афе нон! Нин ми! Мидже пласт! Ми! – криссид говорил торопливо и сбивчиво. Он пытался защитить своих, он знал, что не выйдет, что пришедший в ночи захватчик легко его уничтожит. Но не мог уйти в сторону.
–Я не понимаю вашего языка, – признался капитан Грей, хотя знание языка его не смущало. Он понял всё и так, без перевода – криссид предлагал убить или забрать его, но не трогать его близких. Грей бы так и поступил, была лишь одна проблема – взрослые криссиды делались совершенно упрямыми и отказывались трудиться где-либо, кроме своего поселения. Из этого вытекали даже случаи, когда криссиды не уходили и в засуху и в затопления, окончательно оставаясь и умирая…
Но не уходя, не уходя и шагу от своей земли. Это упрямство, эта связь крепла в них с годами.
Время шло. Криссид был на прицеле Грея. За спиной криссида было двое, но нужен был Грею только один – маленький, зелёного цвета ребёнок, чьё будущее было печально.
–Нин ми! Мидже пласт! – повторял криссид, это было для него как заклинание.
–Да идите вы! – Грей убрал бластер и приложил палец к губам.
Он уже решил. Семьёй больше – семьёй меньше.
Взрослый криссид не понял и продолжал умолять:
–Мидже пласт!
Зато поняла женщина. Она была матерью и в роковую минуту всё поняла очень быстро и пихнула криссида под рёбра.
–Шерши ни! – хрипло сказала она и взглянула на Грея.
И криссид с удивлением замолчал, переводя взгляд с Грея на ребёнка и неё, и не веря, видимо, в своё счастье. Зато она поверила, почуяла всем тем, что есть и в человеке, и в далёкой инопланетянке – не врёт.
У неё была свежая, ярко-зелёная кожа и удивительно большие, совсем круглые глаза. Яркие, конечно, зелёные. И ребёнок, жавшийся к ней, не понимающий происходящего, тоже был большеглазым и ярким.
–Идите вы все…– Грей пошёл прочь.
Ульрих встретил его у входа. Увидел пустоту в его руках.
–Капитан?
–Эти ещё не завели детей, – солгал Грей. – Улетаем.
Самое главное – тон. Больше власти в звучание и всё дрогнет, и никто уже не попытается спорить.
–Отлёт! – рявкнул Грей, столкнувшись с разошедшимся Мабоном. Тот недоумённо хлопнул всеми восьмью своими глазами и Грей, глянув в его отвратительное лицо, увидел, что нет среди его глаз такого яркого зелёного цвета как у криссидов.
***
–Славно поработали! – Аманда развалилась на софе, удобно вытянула ноги. В её руках уже поблёскивала бутылка с местным пивом – успела, значит, разжиться у криссидов не только рабской силой. – Шестнадцать единиц! Некоторые, впрочем, боюсь, уже слишком упрямы…
Она задумалась. В пылу налёта они разошлись. Сама Аманда запихнула в грузовой отсек тонкое создание, и только позже спохватилась, увидев, на зелёной яркой руке красный браслет из пятен-лет, полностью охватывающий руку. Уже подросток. Уже может быть поздно. Но не назад же возвращать?
–Да найдут ей применение! – успокоил Мабон и все его восемь глаз довольно хлопнули. – Есть работа, для которой выносливость нужна, а согласие нет.
И он хохотнул, довольный находчивостью. Подхватили его веселье и эпиметийцы, зашевелили щупальцами, забулькали меж собой. Мабон подключился к их бульканью…
Аманду передёрнуло от отвращения. Она и сама прекрасно знала, что это возможный исход, но одно дело, когда об этом думалось ей, и другое, когда озвучивали такие существа как Мабон и подхватывали щупальцевые. Да, не пропадут среди работорговцев уже упрямые криссидки – продадут в весёлые станции, а там прикуют и можешь хоть сколько сопротивляться…
Аманде стало тошно, и она поднялась из кресла, вроде бы как пиво закончилось. Подошла к Грею. Тот прокладывал путь вместе с Ульрихом, советуясь, как лучше подзаправиться, не привлекая к себе внимания.
–Хороший куш собрали, – сказала Аманда, садясь рядом. Она красноречиво взглянула на Ульриха, показывая ему, что он сейчас лишний.
Ульрих стойко сделал вид, что не понимает. Аманда кивнула, ладно, хорошо.