–Что будет с теми, кто не подойдёт? – спросила она напрямик у Грея.
–Полагаю, Мабон прав, – спокойствие в голосе далось ему с трудом, но сворачивать с курса было и впрямь странно, да и невозможно – наверняка Станция подняла всех, и их примут с огромным удовольствием, только вот не за столом, а в тюрьме.
–Я не об этом, – Аманда лгала себе, конечно, дело было в этом. Она хотела получить надежду, но не смела на неё рассчитывать. Не заслуживала она надежды. – Я о том…заплатят ли нам? Ну, если они не подойдут.
«У меня нет права их жалеть. Их взял бы кто-то другой, а я просто делаю то, что умею!» – повторила себе Аманда, и сердце её стало биться спокойнее.
–Думаю да, – Грей смотрел на неё и не узнавал. Он чувствовал фальшивую нагловатую развязность в её вопросе, но не верил, что это так, что она хочет казаться эгоисткой, а не стала её на их общем пути.
–Хорошо, а то…плохо, – Аманда выделила последнее слово и поднялась, слегка покачиваясь от усталости и выпитого, пошла к каютам и вскоре скрылась за дверью.
Грей не остановил её. Ему нечего было ей сказать. Нечем оправдаться. Ему даже перед собой-то не оставалось больше слов, а тут ещё Аманда! Обойдётся.
–Жаль ей их, – заметил Ульрих.
–Не жаль, – возразил Грей, – если кого и жаль может, то тех, что уже подросли. И то, потому что она знает, что их может ждать, если они уже прониклись упрямством. А маленьких…нет, она о них не думает.
–Она же человек! – Ульрих не поверил капитану Грею. – Люди милосердны.
–Нет. Люди не милосердны только потому что они люди. Люди бывают разными и в разных обстоятельствах. А что касается её – она та ещё дрянь. А я ещё хуже.
Ульрих посмотрел на него внимательно , подбирая слова, сомневаясь…
–Ты же пожалел их, – шёпотом сказал он. – Я знаю.
Грея прохватило нехорошим предчувствием. Он знает? Знает? Видел?
–Не понимаю о чём ты! – побольше грозы в голос.
–Хорошо, – Ульрих научился понимать всё быстро, работа научила. – Но ты способен на милосердие, и это значит, что я прав. Люди добрые.
Грей хмыкнул, вложив в смешок всё своё сомнение на этот счёт, и поднялся из-за стола, надо было проверить курс. Надо было идти и проверять, но он не удержался.
–Ты думаешь, мне это поможет? Ну пожалел я…и что? думаешь, мне стало легче от какого-то куска какого-то там милосердия?
–Легче? – удивился Ульрих. – А я разве сказал что будет легче? я просто сказал, что люди добры. Остальное ты сам себе придумал.
Ульрих тоже поднялся и потянулся.
–Ох, устал я! подремлю пару часиков, а как будем в Системе перепутья – разбудите, а? я сойду. Деньги потом на счёт закинете.
Грей ошалело наблюдал за тем, как Ульрих идёт к себе, посмеиваясь:
–легче! надо же…легче!
Что-то в голове капитана Грея не укладывалось. Он чувствовал, что упустил что-то важное в его словах или, быть может, в словах Аманды?
Но поздно – оба скрылись в каюте, оградившись от мира не только дверьми, но и незримой стеной. У них был шанс услышать друг друга, понять, спросить, но больше шансов нет. и потом – кому от этого станет легче?
–Какой курс, капитан? – Мабон уже прыгал по мостику.
–Курс…на Торговую Станцию, – объявил Грей, – продадим товар и получим наш куш.
Он тряхнул головой, заставляя себя очнуться, взяться за дело. Понять-не понять, милосердие-доброта, развели! Он сам и развёл! Но к чему это, звёзды, к чему? Он сам выбрал свою дорогу, вот и пойдёт по ней он сам. Какая есть она, а всё одно – дорога! И нет никакого на ней милосердия – Грей это знает прекрасно, он уже давно на корабле, а всё никак не нашёл. Значит, нету! Не дано!
–Курс проложен, – объявил корабль. В бездушном для всех голосе «Секрета» Грей услышал смирение – хотя бы корабль его понимает.
((*) История относится к малому циклу рассказов о «звёздных» приключениях капитана Грея и Аманды, и является продолжением рассказов: «Цветы Пустоты», «Наивность», «Атери», «Нико», «Признание», «Раб», «Последние минуты» и «Вернись!») .
Конец