- Что, на колени перед тобой встать!? все встанем! Люди!!..
Толпа разом осела - Hикульшин словно вырос над головами и лесом протянутых рук; он замотал головой, отгоняя жуть.
- Граждане, разойдитесь!!..
Жалобный вопль не смолкал.
- Я с мужиками говорить буду! - отчаялся подполковник.
* * *
Двое суток Hикульшин пил и толковал с Пашей, Василием и Усатым. Почуяв в подполковнике надлом, мужики давили и давили упирали и на то, что он в разводе, а жена с детьми у тещи в Ставрополе.
- И рад бы, - отнекивался Hикульшин, - но вы поймите - бомбы не снаряжены по-боевому, взорвать можно только по проводу, сидя вблизи. Кто у ключа сядет? ты? или ты?
- Серега, у нас все продумано, - подмигнул Усатый. - Есть согласный старик, Гуськов. Лет ему много, он вдовый и болеет, весь измучался, а раньше служил в артиллерии, военное дело знает.
Пришел и сам камикадзе - точней, его, иссохшего, привела, подпирая, молоденькая фельдшерица.
- До Кенигсберга дошел, а теперь вот рак, - прошелестел он. - Спасибо Лизавете, пользует меня.
- Он все терпит, - прибавила Лизавета, - когда аптека наркотиков не дает, а то покричит - и вроде легче.
Подполковника схватило когтями за душу - и он сдался.
* * *
Бомбу установили в нежилой деревне Смагино, в холодной пустой избе - расположение в лощине и расстояние до соседних сел позволяли отчасти погасить ударную волну и вспышку. Окрест всех упредили - в какой час и как укрыться.
Уже завечерело, когда Hикульшин смонтировал и вхолостую проверил подрывные системы - основную и дублирующую. Был готов и гвардии старшина Гуськов - в вылинявшей, пахнущей нафталином форме забытого образца и со звенящими наградами на груди взамен засаленных орденских планок; чтоб он без мук дождался часа "X", Лизавета впрыснула ему двойную дозу и оставила таблетки.
Прощались молча. Которые военные - отдавали Гуськову честь и пожимали руку, штатские обнялись с ним по очереди, а Лизавета троекратно поцеловала напоследок.
Погрузились в БТР и наглухо закупорили машину; Hикульшин хлопнул водителя по плечу:
- Гони!
* * *
Дед Гуськов сидел в легком дурмане от уколов, следя за светящейся стрелкой командирских часов. Круг стрелки - круг жизни; круг замкнется, и война вернется, и снова он призван на подвиг, на смерть, и все как в тот давний день - брошенная хата, полевая рация, и он должен сказать последнее - "Вызываю огонь на себя".
Где-то далеко - там, куда русские люди отправляются на отдых из земного ада - его поджидала старуха.
Когда время подошло, он встал, оправил форму, перекрестился на угол, где вместо икон висела паутина, а потом быстро, чтоб не успеть ничего подумать, повернул ключ.
Все исчезло. Студенисто колыхнулась земля, и ночь отпрянула от маленького яростного солнца, встающего над кипящим грунтом.
* * *
Глава областной администрации был вынужден прервать свой отпуск на Канарах, когда в новостях Си-эн-эн показали отряды МЧС, смыкающие кольцо вокруг зоны "Смагино".