— Я не знаю сколько действует это заклинание, не хотелось быть распластанной на диване под взглядами всего факультета, — возбуждённо проговорила Гермиона, одёргивая юбку и сжимая колени, по которым явственно прошла дрожь. И словно в подтверждение её слов, дымка вокруг них, как-будто, рассеялась — звуки смеха и голосов стали громче. — Тебе надо к Дамблдору, — она посмотрела на наручные часы. — Пойдём, я провожу тебя.
— О, да? — воодушевился Гарри, зная сколько по пути отличных потайных ходов, в один из которых можно затянуть Гермиону. Что впрочем он и сделал, заставив её вскрикнуть, но подчиниться.
— Ты не любишь меня, — произнёс он тоном обиженного ребёнка, за что был награждён пинком в голень. — Ай!
— Это тебе за ересь, которую ты несёшь, — объяснила Гермиона. — Отношения людей не упираются только в секс.
— Да, я знаю. Я без этого могу. Просто, — он не знал, как объяснить, чтобы не выставить себя полным извращенцем. — Я думаю о тебе с прошлого года. Даже не знаю, когда именно это началось. Потом это лето, разговоры, — он уже прижимал раскрасневшуюся девушку к себе, обнимая за талию. — И эта чёртова иллюзия. Понимаешь, мне нужно…
— Доказать самому себе, что я только твоя? — подсказала Гермиона, поняв, что Гарри хотел сказать.
— Вот видишь, ты всегда всё знаешь лучше всех. Теперь найди адекватную причину тому, что эту неделю я был в немилости.
Гермиона потупила взгляд и начала почти что мямлить:
— Причина есть. И не одна. Но скоро…
— Давай по порядку. С некоторых пор мне нравится знать все в подробностях, — прервал её Гарри.
— Ну хорошо. Безопасность.
— Я…
— Дослушай, пожалуйста. Всю неделю пока ты был в больнице я не принимала те самые таблетки.
— Те самые? — уточнил он.
— Да, магловские и только вчера закончила варить противозачаточное, — проговорила Гермиона, обняв его за шею.
— Значит… — возбуждённо прошептал Гарри и передвинул руки, положив Гермионе на грудь, но она сразу убрала их.
— Подожди, — улыбнулась она. — Помнишь я тебе рассказала про карту в кабинете Дамблдора?
Гарри замер и нахмурился.
Сейчас он должен спешить к человеку, который когда-то казался ему великим, а на деле был просто манипулятором. Он помнил свою реакцию на информацию об этой карте, хоть Гермиона и старалась преподнести её мягко. Он метался по комнате и раскидывал вещи, как и в тот вечер после битвы в министерстве, но уже без магии, словно тренируя мышцы, ставшие крепче после ежедневных пробежек. Когда-то он бегал от кузена, теперь чтобы снять напряжение.
— Ты забыл, а я вот помню, — продолжила она, — и мне очень не нравится, что он за нами наблюдает, пусть и не круглосуточно.
— Ну соединятся наши точки, что в этом такого, — не понял Гарри, сбросив плену ненависти.
Гермиона поёжилась, словно подуло прохладным ветром.
— Мне это неприятно. Как будто он будет через стекло за нами подглядывать. Я вряд ли смогу расслабиться.
— Так, ладно. Ты что-то придумала? — решил форсировать разговор Гарри.
— Конечно.
И Гермиона деловито рассказала, невзирая на волны возбуждения перекатывающиеся по её телу, о том, как нашла заклинание, способное убирать любой дом с карт и радаров. И применила его на себе, Гарри и Роне.
— Но мне нужно понять, подействовало ли оно, — закончила она свой рассказ.
— А как?
— Мантия у тебя с собой? — вопросом на вопрос ответила Гермиона.
— Да. И до сих пор не знаю, как тебя благодарить, за то что ты отговорила меня тогда брать её с собой.
— Я не знаю как, Гарри, — сказала Гермиона после лёгкого поцелуя в губы. — Но тебе надо посмотреть на ту карту. Есть ли там наши точки?
— А карта мародёров? — вспомнил он.
— На ней нет, но я не знаю, что за карта у директора. Она ведь может быть другой, всё-таки, несмотря на всё твоё недоверие к нему, ты должен признать, что Дамблдор великий волшебник.
— Великий лгун, — не удержался Гарри.
— Порой ложь предпочтительнее правды. Думаю, ты был бы рад оставаться в неведении насчёт поведения мародёров в школе, — сказала Гермиона и осеклась, вспомнив про Сириуса, который собой закрыл Гарри. — Извини пожалуйста.
— Забудь. После этого столько всего произошло, — отмахнулся он и вдруг резко перевёл тему: — Как считаешь, мне нужно согласится на разговор с Ноттом? Что он мне такого пытается сказать?
— Думаю, да, — медленно произнесла Гермиона. — Он очень настаивает. Только надо быть осторожным и взять с собой Рона или меня.
— Знаешь? — улыбнулся Гарри. — Я рад, что несмотря на всё, что теперь происходит между нами, мы можем, так же как раньше, разговаривать и что-то обсуждать.
— Гарри, ну конечно. Я навсегда останусь твоим другом.
— Лучше бы ты навсегда была просто со мной, если я не умру, — уточнил он.
— Ты не умрёшь. В этой твоей, кстати очень опасной книжке, есть несколько записей натолкнувших меня на интересные идеи. Гарри время, — сказала она, когда он вновь потянулся к её губам. — Тебе нужно идти.
Близость Гермионы с недавних пор стала просто опьяняющей, как и то зелье на занятии Слизнорта. Гарри словно в тумане кивнул, посмотрел на дверь и снова поцеловал Гермиону, которая, несмотря на всю свою строгость и неприступность, сопротивлялась не более пары секунд. Они целовались жадно, словно прямо сейчас готовы были отдаться друг другу в этом тёмном, пыльном переходе, где в свете палочек виднелись только лица, донельзя смущённые и возбуждённые.
— А ещё, — тяжело дышала Гермиона, сумев оторваться от Гарри. — Я не подходила к тебе, потому что знала, что не захочу останавливаться, если ты захочешь…
Гарри не дослушал. Из самого его сердца, быстро разгонявшего кровь по венам, вырвался стон и он, подняв Гермиону над полом, снова её поцеловал, но теперь всё быстро не закончилось. Его руки наконец добрались до тяжело вздымающейся груди, расстегнули пуговицы и накрыли холмики с возбуждёнными вишенками сосков. Он нашёл их губами и сжал, всасывая в себя, как давно мечтал, и говорил Гермионе, что сделает это. Фантазии были бледным светом по сравнению с радугой ощущений возникших в его и её теле. Гермиона застонала и вцепилась Гарри в волосы, прижимая его голову к себе ещё плотнее.
Она продолжала в бреду шептать «Гарри», обвивая его ноги за спиной и сама потираясь промежностью, об давно на всё готовый член, пока они не услышали шорох за дверью, резко отпрянув друг от друга. Подозрительный звук прекратился и замершие подростки рассмеялись.
— Я говорил, как ненавижу этот замок? Но теперь понятно, о чём ты говорила. Один поцелуй и мы готовы раздеться, — резюмировал он.
— Мама говорила, что мы просто накрутили себя этими ночными разговорами. Что потом это пройдёт и мы станем поспокойнее.
— Как они кстати? — спросил Гарри, застёгивая Гермионе рубашку, от чего она хихикнула и снова сбросила его руки.
— Уехали во Францию к родственникам, — она вдруг замолчала, словно обдумывая сказать ли Гарри то, о чём думала или промолчать, но выбрала последнее, лишь улыбнувшись. — Не забудь про карту, — закончила она и выпорхнула из потайного хода за портретом толстяка со шпагой, от чего тот проворчал и принялся дальше размахивать своей шпагой.
* * *
Несмотря на всю ненависть в Волдеморту Гарри не мог не проникнуться к нему малой толикой уважения. Тот всю жизнь шёл к своей цели — стать бессмертным и методично расправлялся со всеми препятствиями. Чем-то он даже напомнил ему Гермиону. И Гарри понял, что только она со своей дотошностью и сможет спасти его и многих других.
— Значит он полукровка? — спросил Гарри вынырнув из Омута Памяти, в котором они побывали с Дамблдором.
— Да, его мать, как ты понимаешь, не совсем честным путём получила мужа и это накладывает определённый отпечаток на судьбу.
Гарри кивнул и вдруг спросил, то о чём подумал, когда увидел темноволосого мальчугана, которому предстояло стать самим ужасом для всей магической Британии:
— А вы знали?.. — но был перебит в очень мягкой манере.