Гарри улыбнулся и поплыл, разрезая воду продольными движениями рук. Он чувствовал, что полон сил и энергии. Мысли о смерти окончательно его покинули. Смертник не собирался больше умирать, а ещё он понял, что пора что-то решать с той войной которая вот-вот может разразиться. Он не хотел больше бояться: ни за себя, ни за друзей, ни, тем более, за любимую. Он проплыл несколько кругов, разминая затёкшие от сна мышцы и посмотрел на Гермиону. Она больше не спала, а с улыбкой наблюдала за ним, поджав под себя колени и скрывая, такое желанное тело.
— Привет, — негромко сказала она.
— Привет, — Гарри подплыл ближе. — Присоединяйся.
— Ладно, — она хотела встать, но, серьёзно посмотрев на него, выставила указательный палец, очертив им в воздухе круг. — Отвернись.
— Ты ведь не серьезно, — рассмеялся Гарри.
— Ещё как.
Он закатил глаза, но смотреть перестал, правда повернулся сразу, как только услышал всплеск воды.
Гермионы нигде не было видно, но внезапно кто-то ущипнул его за ягодицу, он подпрыгнул от неожиданности, попытался схватить Гермиону, но не успел.
Она вынырнула в нескольких футах от него и счастливо рассмеялась.
— Не поймал.
Гарри оскалился и тут же прыгнул на неё, сжал в объятиях и нашёл влажные губы толкаясь языком внутрь.
— Поймал, — промычал он не отрываясь.
Целовались они жадно, словно не было час назад бурного соединения молодых тел, наконец Гарри отпрянул и заговорил, упираясь напряжённой плотью ей в бедро:
— Надеюсь, что во второй раз всё получилось лучше?
— Всё прошло замечательно, правда заклинание прекратило своё действие и я уже ощущаю, как это больно…
Гарри, пальцами поглаживающий её бедро, отдёрнул руку словно обжёгся. Он определённо надеялся на повторение.
— Извини, — сказал он, вдруг замер словно что-то обдумывая и продолжил: — Думаю нам стоит пожениться.
Гермиона расцвела, такой широкой была её улыбка, а потом вдруг нахмурилась.
— Если это из-за…
— Нет, нет. То есть да. В смысле… — он вздохнул под подозрительным взглядом, словно собираясь с духом и заговорил: — Я ещё летом об этом думал. Что если вдруг со мной что-то…
— Ничего с тобой…
— Помолчи, я тут пытаюсь романтичным быть.
Гермиона шаловливо улыбнулась, вернула его руку себе на бедро и кивнула.
— Так вот. Ты порой невыносима. Ещё и зануда страшная.
— Эй, ты говорил, что будешь романтичным, — обиделась Гермиона, отталкивая его руку.
— Я сказал попытаюсь. Я люблю тебя, — он вернул руку обратно и сжал ягодицу. — Мне кажется, что и дышать без тебя больно. Хочется всегда знать, где ты, а из-за этого твоего заклинания, на карте тебя больше нет.
— Ты всегда знаешь где я, — мягко улыбнулась она.
— В библиотеке, — сказали они хором и рассмеялись.
— А ещё я ревную. Жутко ревную. Не хочу тебя ни с кем делить.
— Это ерунда, тебе и не придётся, — сказала Гермиона и крепко обняла его.
— Так что? Ты выйдешь за меня, Гермиона Джин Грейнджер?
— Да, я выйду за тебя, Гарри Джеймс Поттер, — радостно ответила она, но тут же сказала жёстче: — Мы поженимся, но сначала надо решить вопрос с Волдемортом и закончить школу.
— Ну конечно, ведь образование важнее всего, — улыбнулся Гарри, переплетая пальцы их рук и не замечая, как лучи магии оборачивают запястья тонкой ленточкой золотистого света и рассыпаются в сотни искр, сразу же пропадая с глаз.
— Верно! — подтвердила Гермиона, задрав подбородок. — И пренебрегать этим не стоит. Тем более ради секса.
— Значит, — задумался Гарри, толкая Гермиону к бортику и усаживая её на него. — У нас крестражи, занятия АД, занятия со Снейпом, если он соизволит вспомнить обо мне, Квиддич, будь он неладен, как Рон вообще собирается пробоваться на вратаря? И когда у нас будет время друг на друга?
— Свидания мне не нужны, — разумно заявила Гермиона и тут же вскрикнула, когда пальцы Гарри сжали её соски. — А это, — она кивнула на твердый член, который дёрнулся, словно знал, что о нём вспомнили. — Можно делать, где угодно.
Глава 21
Гипотезу про «где угодно» они подтвердили уже на следующий день, как впрочем и про ревность Гарри.
— Ты помогла ему?! — потребовал ответа Гарри, оставшись с Гермионой в раздевалке, покинутой всеми после отборочных испытаний по Квиддичу.
— Мерлин, Гарри, ну и что?
Они стояли друг напротив друга, как бойцы на ринге и между ними спичку можно было поджигать, такие искры летали.
— Он наш друг!
— Мне ты на квиддиче никогда не помогала!
— Тебе это никогда и не требовалось! Ты всегда побеждаешь! А на него смотрела Чжоу, он волновался.
— Ты теперь за всех будешь волноваться?
Гермиона замерла и дёрнулась словно он залепил ей пощёчину, прекрасно понимая подтекст его слов.
— Да как ты можешь?! — прошептала она чувствуя, как горло саднит от слёз и резко развернулась, не желая больше видеть любимое лицо с маской презрения и недоверия.
Гарри схватил её за руку, но тут же получил по ней смачный шлепок.
— Убери руки.
Гарри повторил попытку и удар последовал снова. Тогда он в ответ шлепнул её по попе.
Гермиона подпрыгнула и закричала:
— Ты что делаешь?!
— Я думал у нас игры такие, — озорно сказал Гарри, наконец приходя в себя после некрасивой сцены ревности.
— Что? — взвизгнула Гермиона. — Ты сначала оскорбил меня, а потом решил, что можешь поиграть?!
Она собиралась уйти, но Гарри рванул её за юбку, пытаясь удержать. Послышался треск рвущейся ткани. Юбка разошлась по шву, оголяя белое бедро до самых трусиков.
Гермиона схватилась за ткань, пытаясь прикрыться.
— Идиот! Посмотри, что ты наделал!
Гарри посмотрел на тонкое бельё и в ушах у него застучало от возбуждения.
Она достала палочку, чтобы починить юбку, но не успела. Гарри резко поднял в воздух сопротивляющуюся Гермиону, поставил на ноги около стены и прижал к ней, не оставляя возможности на побег.
— Прости меня. Я потерял голову. Рон пялился на тебя и тут ты ему помогаешь. Что я должен был подумать?
— Ну конечно же, что я шлюха! Отпусти меня.
— Я не так сказал, — прошептал он, впиваясь губами в её шею. — Прости меня Прости меня. Ты сводишь меня с ума.
— Нельзя так решать проблемы, Гарри, — воскликнула она. Правда слова расходились с действиями. Она уже откинула назад голову и хватала ртом воздух, да и дрожь по телу выдала все её чувства. — И как вообще можно ревновать к Рону? Кормак Маклагген тоже пялился на меня.
— Значит ты заметила? — спросил Гарри не отрываясь от её тела и сжав зубами сосок, а затем приподнял Гермиону над полом. Она сразу закинула ему ноги за спину, чтобы давление члена стало сильнее.
— Конечно, я же не совсем дура, — прошептала она, уже теряя нить разговора. Совсем это произошло когда её бельё внезапно исчезло, а между ног уже чувствовалась плоть, твёрдая и горячая как раскалённый металл.
— Гарри подожди, — вскрикнула Гермиона и направила на проход палочку. Она взмахнула ею, затворяя двери и накладывая вокруг них звуконепроницаемый барьер. — Твоя ревность беспочвенна. Я никогда не давала тебе повода, — продолжала говорить она, бросив палочку на свою сумку, давно валяющуюся под ногами Гарри, и взяла его лицо в ладони.
— Либо я раньше не замечал, либо они стали иначе на тебя смотреть, — попытался оправдаться он.
— Иначе. Конечно иначе, потому что я твоя, — последние слова утонули в стоне Гермионы и рычании «Моя», потому как Гарри начал плавное проникновение в удовольствие, что таилось у каждой девушки между ног.
И они ещё будут долго разговаривать о ревности Гарри, о взрывоопасном характере Гермионы, но то возбуждение, что вспыхнуло в них, подобно извергающемуся вулкану, снесло все возможности для полноценной ссоры.
В воскресенье с самого утра, почти прожевав свой последний тост, Гарри увидел, как возле него на стол, опрокидывая кубки с напитками, приземлилась весьма интересная сова. Её оперение было рыжим, но с большой долей золотистых вкраплений. Она протянула свою лапку так, как будто делала величайшее одолжение. Гарри, усмехаясь, снял записку, а Гермиона завороженно смотрела на птицу. Почтальон снисходительно дала себя погладить, и Гермиона нежно провела пальцами вдоль рыжих пёрышек и угостила сову кусочком бекона.