— Гарри, — всхлипнула Гермиона, и резко развернувшись буквально впечатала свои губы — в его. Гарри не раздумывал ни секунды. Сделав шаг, он упал на диван и весьма удобно устроился в тесном коконе, который образовали стройные ноги Гермионы.
В гостиной стояла осязаемая тишина, теперь нарушаемая только тихими вздохами, бессмысленным шёпотом и постанываниями.
Гарри, не мешкая, торопливо расстегнул наскоро застёгнутую блузку, стянул чашечки бюстгальтера и губами обхватил острую вершину соска, втягивая и перекатывая её на языке. Гермиона влажно стонала: «Гарри» и держала его в плену своих бёдер, беспрестанно двигаясь, имитируя страстное соитие. Трение её промежности о заключённый в брюки член было восхитительным, но Гарри не терпелось заключить себя в совсем другую темницу — влажную, тесную и горячую. Пока его губы продолжали терзать одно полушарие, а рука тискать другое, вторая рука стремительно спускалась вниз, чтобы дать возможность телам найти точку сладостного единения.
Гермиона выгнулась, застонав пронзительно и сладко, а Гарри наслаждался дерзко торчащими сосками и уже расстегивал ширинку. Страсть захлестнула обоих, сметая на своём пути все обиды, страхи и чувство долга. Гарри знал, что ещё немного и взорвётся, Гермиона же была похожа на извивающийся фитиль, который он поджёг своим пламенем.
Бельё надорвать было делом нескольких секунд, и ещё пара мгновений, чтобы пристроить головку члена в сладком местечке, о котором он давно мечтал. Ещё немного и их тела соединятся в вожделенной близости, а сердца споют песню любви.
— А говорят, утро добрым не бывает.
Голос лучшего друга вошёл в сознание, как острый клинок в спину, вызывая самые яркие образы убийств и пыток.
Гарри вскинул голову и хотел рассерженно крикнуть Рону, чтобы тот проваливал или убить. Рот Гарри как открылся, так и закрылся, словно из шарика выпустили весь воздух.
Посмотреть постельное представление собралось, как минимум человек десять. Пара тройка девчонок с младших курсов и парни из его спальни, полным составом.
Дин дал Рону подзатыльник.
— Ну и зачем ты остановил их? Колин уже камеру настраивал.
Взгляд Гарри метнулся вправо к низкорослому блондину, торопливо достающему из чёрного бокса свой аппарат. В этот же момент руки, которые только что, так страстно впивались в его плечи, с силой, удивительной для такого хрупкого тела, оттолкнули его. Гарри свалился с дивана, довольно болезненно, ударившись копчиком. Ругаясь про себя всеми известными матерными словами, он быстро заправлял рубашку в брюки и застёгивал ремень.
Когда он воинственно вскочил, готовый прикрыть Гермиону от нежелательного внимания, то заметил только каштановую гриву, уже метнувшуюся за поворот.
Гарри грозно смерил всех взглядом, и зрители разошлись. Рон же только усмехнулся.
— Мог и пораньше сказать, — прищурился Гарри.
— Это наша вина, — хохотнул Симус. — Мы удерживали его силой.
— Уроды, — беззлобно проворчал он, чувствуя как член всё ещё дрожит от так и не произошедшего вторжения. — Как вы вообще все здесь оказались?
— Ну, вы бы ещё громче орали, тут может, и весь Хогвартс собрался бы, — упрекнул Рон, смутившись. — Зрелище-то было весьма занимательным.
— Сколько огня хранит в себе неприступная Грейнджер и только избранному Поттеру дано его добыть, и познать истинное предназначение её говорливого рта, — почти бардом запел Дин Томас и все засмеялись.
Быстрое «силенцио» на певца, и Гарри поплёлся в строну спален. Он топал по лестнице и ворчал о тонких стенах замка, собственной недальновидности и про похотливых друзей.
Глава 33
Гермиона вышла из спальни и застала Гарри в коридорчике, где лестницы вели в разные спальни студентов. Его всё ещё влажные волосы светились, как агат в утреннем солнце, тянущим свои лучи через полуприкрытое окно. Гарри сидел на корточках и упрямо вглядывался в карту Мародёров. Гермиона бы многое отдала что бы украсть его хотя бы на один день и снова ощутить то блаженство, которое познала в его руках час назад. Это было сумасшествие, и она тонула в нём вместе с Гарри, который без слов и вопросов почти овладел ею в общей гостиной. Глупо спрашивать себя, о чём они думали. Она была бесконечно рада, что он жив и здоров, а Гарри просто воспользовался удачным стечением обстоятельств.
— Где Малфой? — привлекла она его внимание.
— На завтраке, — быстро ответил он и поднял голову. Гарри жадно опалил её взглядом, заставив покраснеть от желания, которое бурлило как гейзер в их телах. Какое-то безумие сквозило в его взгляде, которым он охватил высокую причёску и несколько завитков, обрамляющих лицо, тонкую блузку с жилетом и юбку, на грани невинности, открывающую колени. — Ты же знаешь, как я люблю тебя? — хрипло спросил он и влёт преодолел несколько ступеней, чтобы прижаться к губам и в мгновение раздвинуть языком зубы.
Она и сама уже была не рада своему решению, ограничения половых отношений, но голова действительно стала работать лучше. Вот ещё бы тело не отзывалось, столь трепетно на каждое касание Гарри, которыми он буквально обволакивал её ежедневно.
Поцелуй всё длился и длился, поглощая разум влюблённых, пока Гермиона с тяжёлым вздохом не прервала его, сильно потянув Гарри за волосы.
— Ай!
— Если я поддалась минутной слабости, это не означает, что я снова собираюсь разыграть эротическую сценку в общественном месте.
— А в не общественном?
— Гарри, ты сейчас мне во всех подробностях расскажешь, как прошло ваше путешествие со… — она не договорила и оглянулась по сторонам и тут же взмахнула палочкой, ограждая их от всех звуко-непроницаемым барьером. Гермиона даже улыбнулась, когда увидела возмущённый взгляд Гарри, который наверняка подумал, что она могла сделать это и час назад.
— Я говорил тебе, что как только всё закончится, я запру тебя на Гриммо и отомщу за воздержание? — неожиданно высказался он, не сводя жадного взгляда с её лица. Она почувствовала, как очередная дрожь возбуждения прошла по её телу, когда она во всех красках представила его месть. Сладкую, сладкую месть.
— Не отвлекайся, — дрожащим голосом потребовала она, облизнув враз пересохшие губы, и тут же стала увереннее и в себе, и в нём: — Как прошла поездка, и где ты был ночью? Мне нужны подробности.
Гарри резким движением притянул Гермиону к себе и украл короткий поцелуй с возмущёно приоткрывшихся губ.
— А что мне за это будет?
— Ничего, совершенно ничего не будет, если ты сейчас же всё расскажешь, если же нет…
— Директор умер.
Гермиона, собравшаяся прочитать Гарри лекцию о честности и глупости, замерла и стала хватать ртом воздух.
— Как?
По дороге на завтрак Гарри довольно хладнокровно рассказал и про пещеру, и про мертвецов, и про патронуса, который в очередной раз спас его. Гермиона слушала очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. К тому времени, когда они подошли к большому залу, на ходу поприветствовав друзей, у неё в голове сложилась вполне ясная картинка.
Дамблдор был далеко не глупым человеком, и уж тем более не был слабым волшебником. Не в обиду Гарри, но он никогда бы не смог превзойти директора в мастерстве владения магией, а значит то, что произошло с Дамблдором, не что иное, как акт самоубийства. Она была довольна выводами, вот только теперь вопросов стало ещё больше.
Гермиона думала обо всём, пока вяло ковыряла свой омлет. Гарри чуть тронул её за плечо и кивнул на преподавательский стол. Гермиона оглянулась. Там сидели профессора, привычно поглощая свой завтрак и тихо переговариваясь. И всё бы ничего, если бы не профессор Макгонагалл мертвенно-бледная с покрасневшими от слёз глазами, профессор Снейп, выглядевший необычайно измождённым, не в пример самому лже-директору. Он то, как раз сиял, как только что отчеканенный слиток золота. Но обычным людям не присуще приглядываться к подобным мелочам и поэтому их так легко обмануть. Никто из профессоров или студентов не делал попыток рассмотреть изменившийся облик директора.