Проследив, куда он отвёл Чо, она юркнула за угол и дождалась его ухода. А когда подбежала к двери — услышала рыдания и на мгновение опешила, решив, что обозналась и там вовсе не её знакомая куноичи. Осторожно заглянув внутрь, Норико увидела, как Чо калачиком свернулась в углу, обхватив себя за трясущиеся плечи. До неё то и дело доносились всхлипы вперемешку с завыванием.
Это плохо. Очень плохо. Что вообще могло заставить Чо так рыдать?
Норико тихо-тихо подошла и ткнулась носом ей в щёку. Говорить казалось неуместным. Мокрые чёрные глаза открылись. Чо быстро утёрла слёзы и села.
— Что ты здесь делаешь? — зашипела она.
— А ты? — непонимающе уставилась Норико. — Тебя тут убить собираются.
— Я знаю.
— И прилегла порыдать? Ты даже не связана.
— Уходи. Забирай Ёширо и уходи, — зло сказала Чо.
Норико хорошо знала эту злость, слишком хорошо, чтобы действительно уйти.
— Что они с тобой сделали? — спросила она, пытаясь заглянуть куноичи в лицо и рассмотреть в глазах то, что не давало ей покинуть это место. — Не верю, что слова о предательстве так тебя задели.
— Просто уходи.
Норико принюхалась — и нос бакэнэко безошибочно почуял недавнюю смерть.
— Кем он был? Твоим другом?
— Учителем, — вздохнула Чо и поднялась.
Подойдя к полке с готовыми зельями, она осторожно коснулась ближайшего пузырька и взяла его в руки. За ним оказался бутон красивого цветка, который кицунэ выращивали, собирали, сушили и использовали в качестве пряности. Норико его только потому и узнала, что вечно чихала, если отправлялась в Шику в сезон сбора. Вся южная часть леса наполнялась ярким ароматом, не давая ей спокойно пройти. Даже глаза, и те немыслимо слезились.
— Когда-то он спас меня от смерти, — тихо проговорила Чо, — а потом обучил всему, что знал сам. Я должна была стать его преемницей, я должна была помочь ему, когда он умирал…
— Его убили?
— Если можно так сказать о болезни.
Что-то не сходилось. Норико нутром чувствовала, что что-то не так, но никак не могла поймать эти ощущения, чтобы выразить их через слова. Послышался всхлип:
— Это я виновата. Я его убила. Я. — Её голос стал громче и зазвучал надрывно. Норико оглянулась на вход и отползла под стол, скрываясь в тени. Как раз вовремя.
В проёме показалось тощее, измождённое лицо, обтянутое сухой, бумажной на вид кожей.
— С кем ты говоришь?
Чо вряд ли это заметила, но Норико хорошо видела, что люди в деревне сейчас были больше похожи на призраков, чем на живых. Не все, но многие из них.
— Он страдал? — Чо повернула к вошедшему лицо, и мокрые дорожки блеснули на коже в лунном свете. — Мучился, когда уходил?
— Э-э-э… Не знаю, — замялся шиноби. — Меня здесь не было. За ним Ацуко приглядывала…
Чо только кивнула и отвернулась. Шиноби подождал ещё несколько мгновений, и его голова исчезла, уступив место занавеске, колышущейся на тихом ночном ветру.
— Ты не… — Норико пыталась подобрать слова, но путалась в собственных мыслях. — Чо, я не думаю, что ты виновата.
В воздухе повисла тишина. Чо смотрела на пузырёк в своих руках, а Норико — на бутон, выглядывающий с полки. Откуда здесь свежий цветок? Вряд ли он рос в Западной области, Норико даже на юге их не видела, а ведь в императорском саду есть всё, что растёт или когда-либо росло в Шинджу.
— Откуда у вас эта специя? — не выдержала она. Молчание тяготило, а любопытство не давало покоя.
— А? — растерянно обернулась Чо. — Откуда что?
— Тот цветок. Он свежий, а я таких в Шинджу не видела. Только на юге Шику.
Чо заглянула вглубь полки и увидела, о чём говорит Норико.
— Этот? Мы их сами выращивали… Только это не специя. — Куноичи осторожно поддела бутон и вытащила, показывая Норико. — Иша-сан звал его цветом времени жизни, но мне больше по нраву безвременник. Разве можно называть цветом времени жизни то, что несёт смерть?
И мысли вдруг сложились. Запах — вот что не давало покоя Норико. Запах был совсем не тот, от которого она столько чихала. Нет, этот цветок пах совершенно иначе. Она принюхалась и поняла, что у аромата есть два источника. Сильный — с полки, и слабее — со стороны угла, в котором лежал умиравший лекарь.
Она прошла по следу второго и сунула нос в пиалу. Из неё пахнуло безвременником.
— Чо, — позвала она. — А зачем вам этот цветок?
— Яды, — пожала плечами куноичи.
— А лекарства?
— Нет. Как я уже сказала, цвет времени жизни несёт с собой только смерть. Если он и может что-то лечить, Иша-сан мне ничего об этом не говорил. И сам никогда не использовал его в лекарствах.