— Как и многие из самураев. — Кунайо-доно склонил голову, совсем как это делал Акихиро-сэнсэй, когда Иоши старался спорить, но в итоге своими же словами лишь подтверждал слова учителя. — Легко служить господину, когда получаешь большое жалованье и твоя семья живёт в достатке в процветающей стране. Гораздо сложнее, когда ты всё ещё живёшь в достатке, но те из твоих родных и друзей, что трудятся в полях, остаются без денег и пищи. Пропасть между людьми растёт. Ресурсы городов уходят на армию, которая требует расширения и укрепления. Самураи всё ещё хорошо живут, но кусок в горло не полезет, когда семья мужа твоей сестры на обед варит ложку бобов на пятерых. Теперь это мисо-суп простого народа. Скуднее и печальнее, чем когда-либо.
Тогда Иоши начал понимать. Он знал, что кто-то примкнёт к ним из-за чуда, которое Киоко совершила с Западной областью. Из-за божественного вмешательства, которое многим подскажет, за кем следовать в этой войне. Но он и не думал, что за ними могут пойти по личным убеждениям, что есть самураи, которым не нужно чудо, чтобы принять сторону врага.
— Самурай, опорочивший честь своего господина, должен убить себя, — задумчиво произнёс он.
— Что ж, по всей видимости, они решили убить себя на войне.
Дверь распахнулась, заставляя пламя в тётинах качнуться. Внутрь вошли и тут же пали на колени два самурая.
— Господин, — заговорил тот, что имел при себе сёто. Второй же снял со спины и уложил перед собой лук. — Позвольте выразить благодарность за то, что согласились нас принять.
После того как Иоши услышал «требуют» от стражников, он был готов к любому нахальству, но не к такой почтительности.
— Глуп тот даймё, что откажется от новых бойцов, — спокойно ответил Кунайо-доно. — Сколько у тебя их, Иуоо?
Самурай, не поднимая головы, громко сказал:
— Тысяча триста сорок два.
Иоши едва не выдал своё удивление. Почти полторы тысячи бойцов, предавших своих господ! Как такое возможно? Но Кунайо-доно лишь одобрительно качнул головой:
— Кого из них считаешь достойными полководцами — даже если до сих пор они не командовали, — веди сюда. Будем обучать. Остальных раздели на полки, их расселим по области на эти месяцы, пусть тренируются, а заодно возделывают и засаживают наши поля.
— Да, господин. — Иуоо встрепенулся, явно готовый сейчас же бежать исполнять приказ, однако его спутник замешкался.
— Иуоо-сан, — осторожно обратился он, поднявшись. — Это ведь не единственное дело, с которым мы прибыли сюда.
Парень выглядел совсем юным: такие обычно учатся, а не служат. На его лбу проступили капли пота, голос дрожал, а пальцы нервно сжимали древко лука. Но переживал он напрасно: Иуоо глубоко поклонился Иоши и даймё, как бы прося прощения за свою поспешность, а затем враз помрачнел.
— В Нисиконе неспокойно, — сообщил он.
Кунайо-доно кивнул, чтобы тот продолжал.
— Дзурё ездил к даймё и неделю назад вернулся. С тех пор к городу съезжаются самураи со всех сторон. Их пока немного, но то, что они разбили лагерь к западу от стен города, даёт понять — это только начало. Не знаю, сколько полков в итоге здесь соберётся, но точно немало.
Иоши про себя улыбнулся. Всё происходило ровно так, как они предполагали.
Были у него предчувствия, что всё это не обернётся добром. Они возникли ещё тогда, на рынке. Любезные люди были как-то уж слишком настойчиво любезны. Но Ёширо привык доверять, в Шику стоило опасаться лишь ногицунэ, а они в городах не жили.
Шиноби же жили среди людей, хотя и походили во многом на ногицунэ. Насколько он успел понять, и одни и вторые заманивали ложью, играя и выдавая себя за других, соблазняли одержимых желаниями, обещая их исполнить, а затем похищали для своих целей.
Страны разные, а преступники одни и те же. И вновь Ёширо вспомнил согю, вновь подумал, что источником бед стали его постыдные, не имевшие места в праведной жизни сёкэ желания. Как падок он оказался на всю эту окружившую его и совершенно непохожую на их собственную красоту! Как сильно захотелось ему обладать столь прекрасными и непривычными вещами!
Перед глазами возникло лицо осё — и Ёширо стало стыдно. Но крики впереди сделались громче, и о стыде думать уже было некогда. Да и незачем. Ёширо издалека заметил горстку шиноби, в центре которых яростно махала катаной Чо. Она умело владела оружием, но дралась с таким исступлением, что назвать подобное фехтованием Ёширо бы не смог. Спиной к ней стоял кабан, который, если судить по нахальному хрюканью и довольным визгам, был перевоплощённой Норико. Она справлялась куда лучше — многие из мужчин уже были изранены её клыками.