Тут уж Чо не выдержала — слишком свежа была рана.
— А я думала, ты и в этом теперь лучше. Или он был первым, а? — В ладонь лёг маленький, только сегодня купленный на рынке кунай. Как же повезло, что её похитили, когда они с Ёширо уже обошли всех нужных торговцев!
Лезвие блеснуло в свете луны и прорезало левое предплечье Ацуко. Чо целилась в сердце, но куноичи успела увернуться. Что ж, во всяком случае, теперь Чо поняла, что её меткости мешала она сама, не готовая всерьёз вредить лучшей подруге, названой сестре. Не готовая наносить раны той, что приняла её и опекала.
Но Ацуко сама вспомнила о ядах и подписала себе смертный приговор.
— Вот и вся твоя суть. — Ацуко рванулась вперёд, не давая Чо времени отойти, и бросилась на неё. Та поднырнула под руку и, развернувшись, тут же впечатала кулак Ацуко в спину. Не сумев удержать равновесие, Ацуко сделала несколько нетвёрдых шагов и, припав на колено, растерянно обернулась:
— Ч-ч-что…
Не сумев договорить, она повалилась ничком. Яд уже распространился по телу.
— Ч-ч-что? — передразнила её Чо, склонившись над телом. — Ч-ч-что ты сделала со мной, Чо? Это ты хотела спросить? То, что умею лучше всего, сестрёнка. То, о чём ты сама попросила. Отравила.
Мимолётный испуг на лице Ацуко сменился пониманием и обречённостью. Наверное, такое же выражение она сама видела, когда убивала Ишу-сана. Наверное, так чувствуют себя преданные и отравленные.
— Он мог бы тебя сейчас спасти. Как жаль, что ты его убила. — Чо поднялась и развернулась спиной к бывшей подруге, намереваясь уйти. Она не собиралась дожидаться, пока Ёми её заберёт.
— Его убила болезнь, — донеслось до неё слабое, тихое признание. — Которую ты… Ты могла бы… Вылечить.
Чо обернулась:
— Хватит лжи, Ацуко. Я знаю, что его отравили. И раз с ним была только ты — ты это и сделала.
Ацуко едва заметно покачала головой и сглотнула, попыталась опереться на руки, чтобы подняться, но рухнула обратно на живот. Чо не видела её лица, но ясно представила, как его перекосило от чудовищной боли.
— Я любила Ишу-сана…
Чо пришлось всё же подойти и склониться над Ацуко, чтобы расслышать её слова:
— Я… никогда бы… никогда…
— А кто? — не выдержала Чо. — Кто, если не ты? Ацуко, отвечай, кто! — Она упала на колени и тряхнула её за плечи. — Кто его убил? Кто?!
Но Ацуко молчала. В этом переулке её уже не было. Не было и в этом мире.
— Чо-сан? — послышалось сзади. Она обернулась. У входа в переулок стояла рысь. Чо подскочила и заставила себя сделать вдох, сглотнуть подступающий ком и встать прямо. Киоко-хэика подошла, посмотрела на Ацуко, затем снова перевела взгляд на Чо. Её глаза, каких не бывает ни у одной рыси, вглядывались так цепко, что становилось не по себе. Она всё знала. Чо была уверена: она понимала, что здесь сейчас произошло. Возможно, гораздо лучше самой Чо.
— Я просто… — Она попыталась объяснить, оправдаться. — Я думала…
Она всегда убивала без сожалений. Порой даже любила это. Но не сейчас. Чужие напрасные смерти её не трогали, но близких в её жизни и без того было немного…
Императрица шагнула вперёд и, поднявшись, поставила передние лапы Чо на плечи. Та дёрнулась от неожиданности, но, когда Киоко-хэика прижалась головой к её щеке, вдруг почувствовала, как тиски, сдавливающие грудь, разжались, выпуская боль наружу. Чо вцепилась пальцами в шерсть и уткнулась в морду, забывая, кто перед ней. Они опустились, и Чо ещё долго сидела, изливая всю горечь утраты, а рысь была рядом и согревала, собирала все слёзы, позволяя оставить печаль в переулке.
Узы ослабнут
Увы, стоило стражнику понять, что сороконожка сбегает, и он едва не затоптал Киоко. Поэтому пришлось срочно менять план — оставаться в стороне больше не получалось. Но Киоко посчитала, что это будет хорошей разминкой в новом, недавно опробованном облике.
Её тело разрослось в стороны, ножки втянулись, оставляя четыре привычные конечности в виде лап, кожа покрылась шерстью, морда вытянулась, а уши теперь оканчивались мохнатыми кисточками.
Рысь, которую ей посчастливилось повстречать когда-то, словно в прошлой жизни, в Ши, была сильна. Киоко, чувствуя мощь этой ки, оттолкнулась задними лапами и в прыжке повалила несчастного шиноби, не ожидавшего подобного поворота. Она не хотела его убивать — смертей и так было слишком много. Но стоило ей его отпустить и побежать дальше, как он тут же попытался её искалечить: стал преследовать её и швырять что-нибудь острое.