— Тогда я не понимаю… — Он отстранился, повернул её лицо к себе, пытаясь поймать взгляд.
Она не противилась:
— Я не твоя дочь, Иоши, я императрица.
— Ты моя супруга, и я буду всегда любить и защищать тебя не меньше, чем дочерей.
Она улыбнулась и почувствовала солёную влагу на губах.
— Будешь. Но не сейчас. Сейчас мне нужно научиться быть больше этого.
— Больше императрицы? — Он всё ещё не понимал, и в голосе сквозило отчаяние. Она чувствовала, как сильно он хотел бы просто схватить, не отпускать, оставить её в своих объятиях. И в любое другое время она бы с радостью этому подчинилась. Но сейчас…
— Больше твоей супруги.
Крепко сжимавшие её ладонь руки ослабили хватку, держали теперь нежно, бережно. И он просто кивнул:
— Хорошо.
— Я знаю, тебе больно…
— Больно. Но если это то, что тебе нужно, — хорошо. Только будь осторожна и обещай вернуться.
— Конечно, — улыбнулась она и утёрла слёзы, казавшиеся теперь ненужными. — Я вернусь сильной. Гораздо сильнее себя сейчас. И потом мы всё преодолеем. Вместе.
— Вместе. — Он осторожно убрал прилипшую к её лицу прядь, оставил руку на щеке. — Я годами топил в себе все чувства, отдаваясь долгу и клинкам. Я готов сделать это снова, если это то, чего ты хочешь.
«Топил…» Она накрыла его руку, прижимаясь к ней щекой. Глупый Иоши…
— Не нужно ничего топить. — Она прикрыла глаза, наслаждаясь каждым мигом касания. — Просто теперь твой долг гораздо больше служения господину. А мой — больше того, что мне пророчили с детства. Мы вольны любить, но мы не можем слепо идти за чувствами, забывая обо всём на свете.
Он наклонился, и на виске отпечатался тёплый поцелуй.
— А хотелось бы, — тихо сказал Иоши.
Сад полнился ночными звуками и запахами, но его запах она ощущала ярко. Проложив себе тропу между молодыми клёнами, Норико двигалась едва слышно, надеясь увидеть Хотэку раньше, чем он заметит её присутствие.
Сначала она не хотела идти. Норико устала. Она была голодна. Но ещё она была очень любопытна, и птиц знал это. И она не смогла бы уснуть, не выяснив, зачем ему понадобилась.
Запах становился сильнее. По её прикидкам Хотэку сидел за разлапистым низкорослым клёном. Забравшись под дерево, она осторожно выглянула из-за густой листвы — никого. Обойдя ствол, она посмотрела с обратной стороны — тоже пусто. Но самое странное — с обеих сторон запах был одинаково сильным.
Принюхавшись получше, она тщетно пыталась определить, в какую сторону двигаться дальше, и лишь спустя долгие-долгие мгновения поняла, что смотрит не туда. Норико задрала мордочку и сделала несколько вдохов. Ну точно.
— Птиц!
— Я уж думал, не догадаешься.
Листва зашевелилась, зашелестела, мешаясь с перьями, и Хотэку мягко опустился перед ней, тут же усаживаясь напротив. В руках он держал небольшой свёрток. Норико невольно попятилась, но вовремя себя остановила. Она и так с ним слишком несправедлива.
— Что хотел? — как можно беззаботнее попыталась спросить Норико.
— Убедиться, что ты вернёшься живой.
— А ты сомневался?
— Нисколько, — улыбнулся он и положил свёрток между ними, позволяя ей его обнюхать.
Пахло тканью и красками. А ещё чем-то далёким и очень-очень знакомым…
— Что это? — Она поставила лапу сверху — и ткань прогнулась внутрь. Там было что-то мягкое. Очень мягкое.
— Ничего особенного. Подарок.
— Опять? — Сердце забилось чаще. Она не хотела больше ни подарков, ни намёков, ни сложностей. Избегать неловких тем и ситуаций теперь казалось прекрасной идеей. Зачем только послушала дурацкого птица и пошла в сад?
— Это не от меня.
Она облегчённо выдохнула и заметила, как Хотэку едва сдерживает улыбку.
— Что?
— Ничего.
Улыбка стала ещё шире.
Норико фыркнула и вернулась к свёртку. Обнюхав его ещё раз, она озадаченно подняла морду:
— Если не от тебя, то от кого?
— Ты поймёшь, когда откроешь.
Теперь улыбка была не насмешливой, а доброй. Совсем как улыбка маленькой Киоко. Та самая, которую она не могла спрятать, пока ждала, когда Норико развернёт свои подарки. Она очень старалась дарить ей украшения: цветы, ленты на шею, однажды даже маленькие гэта, сделанные специально под кошачьи лапы. Первое время Норико старалась не обижать принцессу, но, когда та немного подросла и они наконец начали разговаривать, попросила больше не заставлять её страдать.
Теперь так же улыбался Хотэку, и Норико казалось, что там, внутри, снова что-то совершенно неподходящее. Она подцепила уголок обёртки и попыталась развернуть, но птиц её остановил: