— Не сейчас. В комнате. И сделай это в своей человеческой ки.
Подозрение, судя по всему, так откровенно отпечаталось на её морде, что Хотэку тут же поспешил добавить:
— Это не совсем подходит для кошек. Но для тех дней, когда ты предпочтёшь другую свою форму, это тебе может пригодиться. Я пытался предупредить, что тебе может быть это не совсем приятно или, может, это не совсем то, что тебе нравится, но она была непреклонна и требовала передать.
— Она?
— Ты поймёшь.
Поймёт, значит… А теперь ей что делать? Идти открывать? Остаться говорить? Как вообще ведут себя в таких случаях?
— Ну… Спасибо? Передай…
— Передам. — Он поднялся и подхватил свёрток. — Пойдём, ты же не дотащишь это кошкой.
Норико облегчённо выдохнула и засеменила следом. Только бы там не было никаких цветов, а то новых загадок до решения старых ей точно не нужно.
Ёширо раскинул руки в стороны и смотрел сквозь ветви деревьев на звёзды. Вокруг пахло цветами. Много, очень много цветов. Запахи мешались, забивались в нос и дразнили. Это было непривычно, но ему нравилось. В лесу пахло совсем иначе. Он немного скучал по хвое, сырой земле и своему малиновому чаю, но пока остров ощущался скорее новыми возможностями, чем лишениями.
Один только минус — в Дзюби-дзи всё было ясно, прозрачно, предопределённо. Расписание на годы, десятилетия, столетия вперёд. Ты живёшь по распорядку, установленному тысячи лет назад, и не нужно думать о том, что дальше. Сделав выбор единожды в жизни, ты остаёшься в полной предсказуемости каждого следующего шага.
А теперь… Безусловно, он получил свободу. Его заставили её получить. Его не приняли, даже отвергли. И не единожды. Злости на согю не было, была лишь внезапно образовавшаяся пустота, которую он никак не мог заполнить.
Прогулки на рынок с Чо стали уже некоторой рутиной. Он с удовольствием запасался новым, старался жить здесь и сейчас, не сожалея о прошлом. Старался действовать по старым принципам в новом мире. Но была одна большая разница: там он был нужен и чувствовал свою пользу, чувствовал, что служение богине важно. Знал, что посвятил жизнь правильному делу. Здесь же… Служение императорам, подготовка к войне — всё это было ему чуждо. Хотя он отдал свою честь и верность Киоко-хэике, потому что она носит в себе божество, предстоящее насилие казалось неверным, и он не знал, ни как в этом жить, ни как этого избежать.
Хуже всего то, что Тору был прав. Не хотелось с этим соглашаться, но попытки Ёширо не причинять боли ничего не значат, если она всё равно есть и люди всё равно гибнут. То, что он сотворил в деревне, было даже не бездействием. Это было потворство насилию.
— Не холодно тебе на земле лежать?
Ёширо открыл глаза и встретился взглядом с Чо.
— Там в беседке подушки есть. Принести?
Он покачал головой:
— Не холодно.
— Ты расстроен. — Это не был вопрос.
— Чем?
— Тем, что произошло в деревне.
Это было неожиданно. Он не стал бы заговаривать об этом сам и уж точно не думал, что Чо решится обсудить произошедшее.
— Я не расстраиваюсь. Расстройство — следствие неоправданных ожиданий, несбывшихся надежд.
— Нет желаний — нет сожалений?
— Именно.
— И тебя не беспокоит, чем всё обернулось?
— Чем обернулось, тем обернулось.
— И не беспокоят все смерти? — Чо словно не могла поверить его словам. Она села рядом, и Ёширо поднялся, чтобы видеть её лицо.
— Произошедшее неизменно, сколько о нём ни думай.
— И что, ты никогда не думаешь о прошлом?
Чёрные глаза прищурились, словно пытались, как Киоко-хэика, выведать, что таится внутри, почувствовать недоступное взгляду и слуху.
— Порой думаю. Но чаще всего эти мысли возникают лишь оттого, что события прошлого требуют принятия решений в настоящем. То, что случилось в деревне, не требует ничего. Это решённый вопрос. Мы вернулись — всё закончилось.
— Закончилось… — Теперь она откинулась на спину и смотрела в небо, и Ёширо увидел в этом непреднамеренном отстранении боль, с которой ей пока не удалось справиться.
Он осторожно поддел её пальцы, укладывая их на свою ладонь, а правой рукой коснулся её виска:
— Здесь. Всё живёт здесь — не снаружи.
Надавив большим пальцем на висок, он осторожно провёл круг. Потом ещё. И ещё один, сдвигаясь постепенно выше, к середине лба. Чо прикрыла глаза.
— События рождают чувства. Много чувств. Совершенно разных. Добрых, злых, радостных, печальных — большой запутанный клубок.
Подведя палец к переносице, он опустил обмякшую ладонь на землю и передвинулся так, чтобы оказаться у Чо за головой.